Пятиэтажка. Волшебному народу предоставляется общежитие

Один из жильцов.

Это мне уже было известно.

— Ну хорошо. А сами вы общались с колдуном?

— Нет. Не выходим. Прядем.

— А почему у вас лента на дверь налеплена?

— Не входить. Не писать. Не звонить.

— Прячетесь? — как бы невзначай уточнила я.

— Прячемся. — бесхитростно ответила кикимора.

— Хозяин… — едва слышно прошептала пряха.

— Что? — оживилась я. — Хозяин? Тот самый, про которого говорят?

Кикимора лишь неопределенно мотнула головой:

— А поподобнее? Если он вас обижает, то мы поможем!

— Закрытый реестр.

— Он ваш акционер, что ли?

— Нет. Он — хозяин… — кикимора всхлипнула и вытерла нос подолом рубахи.

И тут у меня зазвонил мобильник.

Случилось невероятное — в квартире воцарилась абсолютная тишина. Все кикиморы, как по команде, уставились на меня широко открытыми глазами.

— Извините. — смутилась я и отошла чуть в сторонку. — Да?

— Привет, это Злата. Марин, тебя хочет видеть наш председатель. У него уже претензия.

— Что ж, неплохо. У меня к нему тоже пара вопросов.

— Помнишь домик одноэтажный?

— Да, граффити изрисованный.

— Ага, вот там его и найдешь. Не волнуйся, не ошибешься, он там один человек.

— Окей, иду. Спасибо.

Я отсоединилась, потом повернулась к застывшим кикиморам и виновато развела руками:

— Извините, это по работе.

Те реакцией не радовали, по-прежнему пребывая в трансе.

— Ну ладно, мне нужно идти. Я к вам еще зайду, и мы обязательно разберемся с вашим хозяином. Если что вспомните, звоните, вот вам моя визитка.

— У нас нет. — ответила кикимора, ранее пребывавшая в облике кошки.

— Аппарата нет? — уточнила я.

Женщина отступила куда-то к стене и достала из тени старый раритетный телефонный аппарат. Повернувшись ко мне, она помахала в воздухе кабелем — он был перекушен:

— Провод кончился. Не звонить.

— Ясно. Ну, я тут, над вами. Квартира семь…

Я успела спуститься только на один пролет, как шум в квартирах кикимор достиг апогея. Такое ощущение, что там началась потасовка: звон посуды, крики, громкие кошачьи вопли.

Спустившись во двор, я узрела следующую картину: перед домом ходил полевой, волоча на веревке большие санки. К счастью, земля была усыпана мокрым песком, поэтому шума было не так много. Другое дело, если бы он волок их прямо по асфальту. В санках лежало что-то, напоминающее изъеденный молью полушубок.