Пятнадцать дней в Африке

День седьмой, двадцать часов

– Шанс у вас остаться в живых есть, только если мы выживем, – объяснил Клим, присаживаясь рядом с коренастым.

На корме сидел Родс, держа правой рукой рукоятку управления подвесным мотором, и осторожно вел катер вниз по течению реки.

– Это все-таки шанс на жизнь, а на берегу у меня практически его не было, – пояснил коренастый, поводя плечами.

– Почему вы так считаете? – спросил Клим, внимательно всматриваясь в красное лицо своего собеседника.

– Мы с вами оба профессионалы и прекрасно знаем, что на таких заданиях свидетелей не оставляют.

Вы совершенно спокойно убили пятнадцать человек в предгорьях, взорвали грузовик с тридцатью солдатами на плато – и ни малейшего угрызения совести ни у вас персонально, ни у ваших людей. После всего, что я узнал о ваших методах, я за свою жизнь не дал бы на берегу даже фартинга, – разглагольствовал коренастый по имени Майк.

– Ты мне напоминаешь страницу из учебника по борьбе с терроризмом, который рекомендует расположить к себе захватчика, заставить увидеть в себе человека, а не кусок мяса, пригодного только для ростбифа, – устало сказал Клим, прикрывая глаза.

– Оказывается, нас по одним учебникам готовили, – снова запел ту же песню Майк.

– Ты со мной в эти игры не играй. Я ведь могу вспомнить и другие страницы из учебников спецназа. Например, ускоренный допрос пленного, экстренное потрошение, после которых ты приобретешь некондиционный вид и тогда тебя придется все равно убить, – тоже начал оказывать психологическое воздействие Клим.

– Все правильно. Так не лучше ли нам договориться, как цивилизованным людям, и выйти из положения с честью и выгодой.

– Ты интересный человек, Майк. То ты поешь заложникам о выгоде, а теперь начал знакомую песню о чести. Какая честь у солдата удачи? Для нас самый главный бог – деньги. Кто платит, тот и заказывает музыку.

– Ты не типичный солдат удачи. Что-то в тебе есть такое, чего я пока не могу понять.

Ты не затрясся от жадности, когда я сказал о десяти килограммах алмазов, не стал совать мне иголки под ногти и вертеть пангой около мужского достоинства, – задумчиво сказал Майк, приподнимаясь над бортом катера.

– Зря стараешься развязать узлы на запястьях. Эти специальные узелки известны строго ограниченному числу людей. Я тебе снял удавку с горла не из человеколюбия, а для пользы дела.