Пин-код для Золушки

Кахуранги резко остановился, словно ударился о невидимую стену, и замер, вытянув шею и напряженно глядя перед собой, будто внимательно что-то слушал. Уоллесу показалось, что он тоже разбирает какой-то знакомый звук, и тут же вспомнил — так отзывалось на щелчки Гафура боевое весло, обозначающее границу маори. Звуки меняли тональность и становились то тише, то громче. Кахуранги стоял неподвижно, как будто превратился в соляной столб и утратил гибкость тела. Наконец, он пришел в себя и обессиленно опустился на пол.

Гафур отошел в сторону и прижался к стене. Он тяжело дышал, но процедура не произвела на него особого впечатления. Невозмутимое лицо араба выражало только недоумение.

— Ну, и что рассмотрела во мне ваша тайаха? — наконец спросил он.

Кахуранги помолчал, собираясь с силами. По толстой коре столетнего дуба скатывались крупные капли пота, но не падали на пол, теряясь в глубоких трещинах.

— Недавно ты потерял своего вождя, а потом сам чуть не погиб, — тихо заговорил он.

 — Но тебя спас новый друг… Теперь тебе предстоит найти другого вождя, однако это нелегко…

Гафур едва заметно улыбался. Ясно было, о чем он думает: Кахуранги пересказывал то, что знал Уоллес…

— Впрочем, судьба благосклонна: тебя ждет быстрое и неожиданное богатство, которое решит все проблемы… В твоей стране есть девушка, которую ты хочешь взять в жены. Ее зовут Равиля. Не волнуйся, ты встретишь благосклонность со стороны ее семьи…

Араб перестал улыбаться и даже озабоченно наморщил лоб.

Кахуранги встал с пола. Вождь не очень твердо держался на ногах, было видно, что он очень устал.

— Анару, проводи гостя, пусть посмотрит наши красивые танцы, — сказал он, и помощник вывел Гафура из комнаты.

— Теперь ты, Тони, узнай свою судьбу от великого Туматауэнка. — Вождь подошел почти вплотную. Сквозь резкий аромат жертвенных трав пробивался острый запах пота. — Послушай меня!

Уоллес не хотел участвовать в языческих обрядах, тем более что его профессия заставляла избегать контактов с прорицателями, экстрасенсами и прочими магами-чародеями, которые, даже предположительно, могут заглянуть в душу.

Но сейчас его согласия не спрашивали.

— Твоя жизнь темна, запутана и непонятна. Она окутана туманом, сквозь который не мог проникнуть даже взгляд Туматауэнка! Но он говорит, что ты живешь несколькими жизнями. И в одной из них тебя собираются убить! Ты должен знать, кто это хочет сделать… — Кахуранги вздохнул.