Пин-код для Золушки

Ведь все знают эту проверку, и туристов заранее предупреждают… Однако гостям пора занять свои почетные места!

Их провели по вымощенной камнем улице, между добротными дощатыми домами, крытыми тростником и большими листьями. То ли из-за лесов вокруг, то ли из-за большей высоты, здесь было довольно прохладно. На прямоугольной площади, словно памятник, стояла довольно большая модель парусника с надписью «Виктория» на борту.

— О-о-о, какая тонкая работа! — Гафур заинтересовался и обошел парусник со всех сторон. — Ваш народ приплыл сюда на ней?

Анару покачал головой.

— Нет, это голландский корабль. Когда-то наши предки съели всю его команду!

Араб бросил на него изумленный взгляд. Нет, ошибки не было — Анару действительно гордился предками…

— Гм, — только и сказал обескураженный Гафур. Похоже, это слово становилось у него любимым.

Гостей посадили напротив исторического парусника на грубо сколоченной веранде просторного двухэтажного дома из деревянного бруса. Рядом с ними на стуле с высокой спинкой, как на троне, сидел Кахуранги, за его спиной стоял Анару, выполняющий роль то ли телохранителя, то ли адъютанта.

Сначала перед ними танцевали молодые девушки, потом воины исполнили пугающий боевой танец, показали метание копья и стрельбу из лука, хотя, в принципе, все уже пользовались огнестрельным оружием, а с вождем о встрече Уоллес договорился по мобильному телефону.

Коронным номером стал поединок на боевых веслах. Мужчины дрались два на два, при этом они страшно кричали, строили угрожающие гримасы и опять высовывали языки.

По ходу сражения Кахуранги пояснял, что, собственно, происходит. Оказывается, высовывание языка — демонстрация силы и желания съесть противника, что, впрочем, маори в прошлом и делали.

— А у вас есть такое весло? — спросил Гафур у вождя. Тот поморщился.

— Это не весло, а тайаха, — поправил он. — Конечно, есть, причем особая! Это реликвия нашего народа!

По знаку вождя Анару принес предмет интереса почетного гостя.

Действительно, эта тайаха выглядела как произведение древнего искусства: тщательно обработанная поверхность, красивые сложные узоры посередине рукоятки, крупные, подобранные по размеру нефритовые «глаза», идеально ровные ребра лопасти… Верхний конец заканчивался ажурной резьбой зверски оскаленного лица с высунутым зеленым языком, изготовленным из остро заточенного нефрита.

Вместо собачьей шерсти на ней был закреплен большой пучок меха винторогого горного козла и перья, похожие на павлиньи.