Пиранья. Жизнь длиннее смерти

 – Ваша тачка конфискована революционным фронтом для нужд борцов за свободу! Вы все, мать вашу, мне и даром ни на что не нужны! Будете паиньками, не трону! Живо, выметайтесь на улицу!

И грозно повел автоматом, ни в кого особенно не целясь. Через несколько секунд словно плотину прорвало – народец хлынул наружу, толкаясь, сшибая друг друга, хныкая и поскуливая, а там их принимали Викинг с Зорким Соколом и размалеванный Вундеркинд, сгоняли в табунок, оттесняли к нависшей скале.

– А тебе, холуй буржуазный, особое приглашение нужно? – рявкнул Мазур, выдергивая за шиворот водителя из-за баранки и следя, что бы тот не прихватил с собой ключ.

Выпрыгнул из пустого автобуса, не глядя на сбившихся в кучку туристов, прошел прямиком к Крошке Паше. Паша, придерживая подошвой спину распростертого у его ног аборигена, ухмыльнулся и подал Мазуру добычу: открытую поясную кобуру с короткоствольным револьвером и огромный жетон, весь в разноцветной эмали, где среди гербов, эмблем и надписей красовалось интернациональное слово «Полиция».

Присев на корточки и легонько потыкав кулаком в ухо пленника, замершего с заложенными за голову руками, Мазур лениво протянул:

– Ага… Полицейская ищейка, мать твою? Борцов за свободу вынюхиваешь? Шкуру сдеру…

С этим скучным типом все было ясно, и Мазур упруго выпрямился, приблизился к сгрудившимся пленникам, величаво прошелся мимо них вперед-назад, как сущий фельдмаршал, для поддержания принятой на себя роли погрозил кулаком:

– Развлекаетесь, империалисты, пока угнетенные страдают…

Расшифроваться, сыграть бездарно он не боялся – в мире вообще и в Африке в частности всевозможных повстанцев, инсургентов, освободительных фронтов и прочих террористов больше, чем блох на барбоске, так что особых усилий и не следует прилагать – выкати глаза, скрежещи зубами да выкрикивай первые пришедшие в голову радикальные лозунги.

Судя по насмерть перепуганным физиономиям, его слова все приняли на веру.

– Внимание! – сказал Мазур. – Мы – боевики революционного фронта освобождения. Обижать вас никто не будет, но вот автобус придется конфисковать для нужд борющегося народа…

– Мы – з-заложники, да? – с полными слез глазами вопросила очаровательная девчушка в синих шортах и белой блузочке.