Пиранья. Первый бросок

Если бы Мазур не насмотрелся уже на здешних обитателей, на причудливое смешение кровей и рас, мог принять ее за обычную европейскую девушку, разве что загоревшую под тропическим солнцем. Смазливенькая – спасу нет. Вот только балованная и капризная, как сто чертей, сразу видно…

– Можно сесть? – решил, наконец, Мазур прервать затянувшуюся немую сцену.

– Сядешь, когда я разрешу, – промурлыкала незнакомка, меряя его взглядом. – Раздевайся.

– Пардон? – спросил Мазур.

– Я сказала – раздевайся.

Мазур медлил.

Она, с гримаской раздражения на хорошеньком личике, гибко выпрямилась, коротко взмахнула рукой. Свистнул увесистый хлыст, плетенный из кожаных ремешков, левое плечо Мазура чувствительно обожгло.

– По-моему, ты не понимаешь своего положения, – протянула черноволосая красотка, поигрывая хлыстом. – Я здесь полная хозяйка на двадцать миль вокруг. Достаточно… – она плавно, многозначительно положила свободную ладонь на колокольчик с высокой ручкой, стоявший на столике рядом с креслом, – чтобы ворвались слуги.

Они хорошие слуги, выполнят любой приказ. Когда я говорю – любой, это значит – любой. Начиная с того, чтобы исполосовать тебя кнутом в лохмотья и кончая выброшенным в море трупом, который крабы и рыбы быстренько превратят в нечто, не поддающееся опознанию… Хочешь убедиться, что все это предельно серьезно?"

"Мазур помотал головой. Отчего-то верилось, что все ее угрозы – отнюдь не пустые слова. В ее больших темных глазищах не было и тени безумия, но от всего облика, движений, повадки, слов так и веяло той самой спокойной уверенностью капризной барыни, осознающей себя полной хозяйкой окрестностей.

«А ведь хреновые дела, – подумал Мазур в некотором смятении. – Народ тут самый что ни на есть патриархальный, а значит, глубоко преданный, здешняя полиция, хоть и натасканная англичанами, может отступить в совершеннейшем бессилии. Богатые провинциальные помещики, как подсказывает история, были в своих владениях полновластными сатрапами – что в старой России, что в цивилизованной Англии, что в молодой островной республике. Если необозримые плантации именно этой чертовке и принадлежат – а судя по всему, так оно и есть, – она не последний человек в здешнем бомонде. Власти имеют особенность закрывать глаза на милые шалости бомонда…»

– Ну? – поинтересовалась она, подняв бровь. – Тебе необходимо что-то доказывать наглядно?

– Не стоит, пожалуй, – сказал Мазур, тщательно гася злость.