Он выхватил из-под спальника свой пистолет, снял с предохранителя и, пользуясь имевшимися в распоряжении секундами, проворно запрыгнул в камуфляжные штаны. Воевать в одних трусах как-то неудобно и неловко – а вот обувью пока что можно и пренебречь…
– Вяжи сучонка, – шепотом, сквозь зубы распорядился Лаврик.
Мазур огляделся, увидел моток веревки, от которой как раз и отхватывали куски, чтобы спутать их с Катей. Моментально управился с бесчувственным Ковбоем, тяжеленным, тихонечко постанывавшим.
Недолго думая, зажал ему пальцами нос и в распахнувшийся рот забил в виде кляпа собственные носки, первое, что попалось под руку, – садизм, конечно, но ничего другого в пределах видимости не имеется.
Поднял голову. Катя уже торопливо натягивала на себя камуфляж, и Мазуру понравилось выражение ее лица – никаких намеков на дамские истерики и вообще посторонние эмоции, наш старый упырь умеет подбирать кадры…
В общем, все в порядке.
Те, что снаружи, ничего не должны заподозрить. Ковбой их предусмотрительно держал в отдалении и не велел навязывать свое общество, а дисциплинка у него, похоже, налажена. Ни черта, прорвемся… Благо оружие из палатки никто не уносил, вон оно, в полном комплекте и неприкосновенности…
Ковбой шевельнулся. Несколькими энергичными жестами Лаврик объяснил Кате задачу, и она, кивнув, расположилась с автоматом у входа. Мазур на миг расслабился, радуясь ее счастливому избавлению, но тут же прогнал эмоции, потому что расслабляться было рано, веселуха продолжалась…
Перевернув Ковбоя на спину, Лаврик непринужденно уселся ему на грудь, поигрывая ножом.
Мазур стоял рядом, вполглаза наблюдая за входом в палатку и держа ушки на макушке. Вокруг, как он ни прислушивался, стояла благостная тишина, только на кухне, судя по звукам, та дебелая бабища возилась с посудой, – ее, конечно же, изменения жизни никак не коснулись, при любых переворотах и вообще смене власти, в огромной империи дело происходит или в небольшом лагере гробокопателей, обслуга вроде поварих, лакеев и прочих привратников как ни в чем не бывало остается на прежних местах, при прежних заботах, потому что жрать победителям хочется столь же часто и вкусно, как побежденным…
В глазах Ковбоя, Мазур видел со своего места, появилось вполне осмысленное выражение.
