– Ну, попробуем… – процедил Лаврик, двумя пальцами вытянул из глотки Ковбоя импровизированный кляп, поморщился: – Поручик, вы носки меняете?
– Только на водку, – сказал Мазур. – Эх ты, Ковбой… Одно слово – сержант. Потерся пару годков в десантуре и решил, что ты теперь кум королю? С кем связался, выкидыш…
– Ты не плюйся, не плюйся, тварь, – ласково посоветовал Лаврик. – Тебе честь оказали, пасть заткнули не какими-то там носками, а доподлинными адмиральскими, будет что малым детушкам рассказывать, если, конечно, доживешь… – Он мгновенно сменил тон на резкий, не суливший ничего хорошего: – Жить хочешь?
– Ага… – просипел Ковбой шепотом.
Перевел глаза на Мазура. – Это кто?
– Я ж говорю, убивец, – сказал Мазур вяло. – Почище моего. Оба мы с ним убивцы с раньшего времени, ты таких и не видывал, Антоша, несмотря на все твои блатные заморочки… Понял теперь, в чем разница между старыми кадрами и вами, сопляками? Ладно, некогда с тобой язык чесать… Ты, голубь, если жить хочешь, не обманывай и не виляй…
– Слышал, что старшие говорят? – сказал Лаврик, легонько щекоча могучую шею Ковбоя лезвием.
– Сколько с тобой прикатило народу? Каюсь, я толком не рассмотрел, мне ж нельзя было из роли выходить, полагалось в уголок забиться и под себя писать…
– Четверо… И один здесь… Бывший гвоздевский…
– Не врешь?
– Да чтоб мне…
– Ладно, верю, – сказал Лаврик с хищной улыбочкой, напомнившей Мазуру молодые годы и экзотические далекие края. – Кладоискатели со степенями не в счет, а? У них оружия нет?
– На хрена им оружие, у них тут другие функции… Мужики… Вы, это… Я… Я ж по-честному хотел…
– Пятеро, – задумчиво сказал Лаврик, повернув голову к Мазуру.
– Какие пошлости…
– Это точно, – сказал Мазур без всякой бравады. – Пошлости, что и говорить. Ну?
– Нет ни времени, ни условий играть в гуманизм, – сказал Лаврик бесстрастно. – Кино тут разводить про красных дьяволят, по одному в палатку заманивать…
Мазур его прекрасно понимал. Их было только трое, а задание, что характерно, до сих пор не выполнено, его еще только предстоит выполнять.
И нет связи с центром, и в кошаре лежит связанный сучонок, за которым нужен глаз да глаз, а в палатке валяются трое отравленных какой-то дрянью… Какой уж тут гуманизм? Пленных при таком раскладе не предполагается изначально – разве что Ковбоя следует сохранить для родной юстиции…
Лаврик, перехватив его взгляд, проворно поднял скомканные влажные носки и вновь забил их в глотку Ковбою.
