– Вставайте, вставайте, все в порядке, мы с Ковбоем договорились, так что возвращайтесь на рабочие места…"
"Глава восьмая
Умение кидать гаечку
Когда вертолет лесной охраны оторвался от грешной земли, окруженный упругим ветром, тяжело воспарил в сизый рассвет и, чуть опустив нос, с могучим лопотаньем винта целеустремленно унесся навстречу розовой полосочке восхода, Мазур, как множество раз уже случалось в бурном прошлом, попытался утешить себя нехитрой истиной: это не навсегда. Это – на время, любая операция, независимо от ее исхода, – не навсегда.
Навсегда бывает только смерть, а это, как ни крути, совсем другое дело, потому что покойник уже ни в чем не участвует…
В ушах еще стояло тарахтенье вертолетного движка – часовой перелет на винтокрылом агрегате к приятным впечатлениям ни за что не отнесешь. Очень уж прочно вертолет ассоциировался у Мазура с работой и проистекающими из нее неприятностями и хлопотами, ни разу в жизни не случалось отправляться на вертушке по каким-нибудь мирным надобностям…
Он без нужды поправил ремень автомата, окинул взором свое немногочисленное воинство, зараженное присутствием двойника, как раковой опухолью.
Воинство, стоя в позе «вольно», ждало приказов отца-командира. То есть четверо спецназовцев из местного центра и Катя с рацией на спине стояли выжидательно, несуетливо, как и положено имеющим представление о дисциплине людям в погонах. Зато Лаврик, как и полагалось стороннему интеллигенту, высокопробному шпаку до мозга костей, вертелся, как карась на сковородке, сунув руки в карманы и глуповато ухмыляясь во весь рот.
Как ни присматривался Мазур, вынужден был признать, что старый знакомый, сподвижник (а временами, увы, и персональный палач) безукоризнен в исполнении очередной роли. Новехонький камуфляж, хотя и подходивший по размеру, сидел, как на корове седло, пушистая бороденка вызывающе топорщилась, являя собой сущее надругательство над воинской дисциплиной (черт-те сколько лет унеслось с тех пор, как борода дозволялась в РККА), а уж этот восторженно-глуповатый вид… Мазур поневоле ощутил нечто вроде мимолетного умиления: старые кадры, изволите ли видеть, свое дело знали и комедь ломали так, что актерам следовало бы сдохнуть от зависти…
«Вряд ли наш крот Лаврика расшифровал, – пронеслось в голове у Мазура.
– Никак не может этого быть. Против нас сейчас работают сухопутчики, цивильные, а так уж сложилось, что досье на нас на всех копятся главным образом в морской разведке по ту сторону Атлантики.
