Во-вторых, как только я начинаю отжиматься или качать пресс, эти козлы начинают страстно стонать:
— А…а…а… дас ист фантастиш… еще… еще… Лютик… давай…
При этом физрук (а не я) начинает орать, нагреваться, как закипающий чайник. Он в сложной ситуации. С одной стороны, они выручают школу, они чемпионы по командным играм, они молодцы, с другой стороны, я. А я — это лёгкая атлетика и гимнастика, и потом, он же видит, что они придурки.
В-третьих, их любимый баскетбол.
Я в принципе к игре неплохо отношусь, более того, и играю нормально: прыгаю высоко, в корзину попадаю чаще, чем некоторые, легко могу некоторых обойти, обвести, прошмыгнуть. Багрон даже в десятом классе предлагал мне попробовать с ними потренироваться. Но на физре у них цели не спортивные, факт. Фолят всегда на мне, когда «водятся» со мной мячом, пошлые предложения мне делают. Я забил – обязательно несутся ко мне — тискают, хлопают по спине, по заднице - типа высказывают восторг.
Промазал — опять ко мне с тисканием – типа сожалеют, поддерживают неудачливого игрока. И весь этот водевиль каждый раз и на протяжении всей игры. Сегодня, как только я забил финальный мяч, отморозки подскочили и стали меня вверх подбрасывать с криками «ура», «наш чемпион». Страшно, между прочим! Как бы не бросили на пол. На пятом броске я все-таки пнул Покровскому в нос, на шестом - кулаком заехал Бетхеру по роже, поэтому теперь точно должен был с полом встретиться.
Чудом меня поймал Фара, не дал чему-нибудь сломаться. Но при этом простить нос и глаз своих дружков он тоже не мог. Поэтому, поставив меня на ноги, как врежет мне основанием ладони в грудь, так я и полетел в маты под брусьями. А он ещё вдогонку кричит:
— Скажи спасибо, что не кулаком и не в челюсть!
— Спасибо… — шепчу я, задыхаясь в матах, черт, как бы мне дотерпеть этих уродов до конца года.
Буду лежать на матах, пока они не уйдут, буду приходить в себя. Сафаров и убить может, силу свою вообще не соизмеряет с прилагаемым объектом. Слышу: Сергей Иванович орёт на своих любимчиков – призёров района — меня защищает.
— Мы любя, Сергей Иванович! — весело оправдывается Макс.
— А у меня ваще фингал будет! А вы его жалеете! – загундел Бетхер.
— Он даже в запасные не соглашается! — возмущается Багрон.
