Письма (СИ)

— Хоть вы на него повлияйте!

Ага! Сейчас, разбежался! Они меня уже больше года терроризируют, лапают, позорят, тискают, издеваются и тупо бьют, а я еще и в команду к ним должен идти? Мне шести уроков в день хватает, а они предлагают еще и после уроков созерцать их дебильные рожи и терпеть все эти унижения! Ни за что! И никакой физрук меня не уговорит. И Сергей Иванович это знает, потому что эта песенка уже не единожды повторялась. И он уже говорил со мной, убеждал, но был убежден мною, он ведь не слепой, прекрасно видит, что они вытворяют.

Кардинально физрук на это повлиять не может, но по мере возможности меня поддерживает. Вот и сейчас им было велено живее переодеваться и уматывать, а я лежал на матах, ожидал, когда придурки упрутся. Меня развлекал Юпи. Он придумывал идиотские планы мести этим жлобам. Его планы всегда сводились к одному: взломать их страницы в социалках и всякое непотребство туда поместить. Он, видимо, считал, что это самое страшное, что может случиться с человеком. Я устало слушал. Я уже всё это слышал и всё проходил.

Потом в блаженном одиночестве мы отправились в душ и в раздевалку. Кайф! Может, даже и неплохо, что Фара меня вырубил? Зато школьный день заканчивался без них!

Это я так думал! На самом деле в этот день встретился с ними еще дважды. Уже уходя из школы, натягивая куртку, был схвачен и прижат к стенке. Ник. Один. На лице злобная маска, губы белые шипят в меня:

— Послушай, ты, пидорас! Если ты мне сломал нос, то я тебе шею переломаю! Или нет, выебу тебя.

Ты давно меня возбуждаешь! И давно нарываешься. Понял? И не в лицо свои гладкие ножки мне пихать будешь, а на плечи закинешь!

— И кто из нас тут пидорас с такими фантазиями? — дерзко отвечаю я.

— Ты доскёшься! Лю-у-у-тик! — и лапает меня по груди, по плечам, зажимает за шею. — Цветочек, мой ненаглядный! Я ведь не только трахну тебя, но и изувечу. Личико подправлю, чтобы на парня был больше похож. Понял?

— Бойся меня… красавчик! — впечатывает мне злобно почти в губы, дышит на меня, жжёт меня своими чёрными глазами.

Это они ватагой всегда шутки шутят в мой адрес, а когда поодиночке, всё выглядит по-другому. И к этому я тоже привык.

Второй раз неожиданно «встретился» с «одним из них» дома. Собственно, с этого и начинается эта история. Уже вечером распаковывал свой рюкзак, достал дневник, чтобы позырить, какие там номера по алгебре делать, и обнаружил вложенный лист, свернутый вчетверо. Разворачиваю. Напечатано. Письмо. Мне. Шок.