Был ли это примирительный жест с моей стороны? Или попытка умаслить брата, я не знала. Но я очень не хотела, чтобы эта ситуация с поцелуем отдалила нас друг от друга еще сильнее.
Как бы я не злилась, не обижалась на Марика, сохранить теплоту в наших отношениях мне важнее. Я хотела выйти из своей комнаты и поговорить с Мариком, но продолжала сидеть на своей кровати. Я слышала, как щелкнул выключатель и спустя несколько секунд в дверь моей комнаты постучали.
Я спрыгнула с кровати и рывком открыла дверь. Марик стоял, всунув одну руку в карманы своих штанов, а другая застыла в воздухе.
Он выглядел спокойным. О чем бы они с Лешей не разговаривали, он больше не был зол.
— Давай нарядим елку, — сказал вдруг Марик.
Я знала, что с его стороны это шаг к нашему примирению. В детстве мы любили наряжать елку только вдвоем, не подпуская к этому делу наших родителей. Только мы вдвоем знали, как повесить игрушки так, чтобы нам нравилось. Ладно, если уж быть честной, чтобы мне нравилось. Марик знал, что игрушки в форме сосулек я любила вешать внизу и нигде больше, а снежинки всегда вешались ромбовидной формой, создавая узор, если смотреть на елку издалека.
Он всегда послушно исполнял мои приказы: куда я говорила, туда он и вешал. Папа же, исключительно только для того, чтобы подразнить, специально вешал в другое место. В первый раз это было смешно, в другой — забавно, а на третий я разозлилась и расплакалась. От того, что меня не слушались или от того, что мне надоели поддразнивания папы, не знаю. Но тогда Марк повел себя, как и всегда, защитил меня и позвал маму, чтобы она отругала папу.
Конечно, папа после этого тысячу раз извинился и даже купил мне еще один подарок на новый год и быстро был мною прощен, но с тех пор елку мы наряжали только вдвоем, а мама с папой либо сидели рядом и наблюдали, либо включали какой-нибудь новогодний фильм и мы переговаривались.
— Достанешь елку и игрушки с кладовой? — спросила я.
— Конечно.
Тысячи эмоций поглощали меня изнутри, пока мы вытаскивали все нужное из кладовой, которая когда-то была нашей с Мариком игровой.
Я должна была поговорить с ним о нашей последней ссоре, но не хотела портить момент между нами. Нам нужно было обсудить то, что он видел наш с Лешей поцелуй, но я не знала, с чего начать, потому что сама ничего не понимала.
Мы притащили все нужные вещи в гостиную.
— Какой варвар заклеивал эту коробку, — пытаясь отодрать скотч, чтобы открыть ее, проворчала я.
— Ты, — усмехнулся брат. — И так каждый год.
