Пламя и кровь. Кровь драконов

Эйемонд ответил отцу, что так Веларионов называет старший брат Эйегон, а тот, когда его спросили о том же, сказал: «Это все знают, довольно на них посмотреть».

В конце концов король заявил, что не желает больше ничего слышать. Глáза никого не лишат, но если кто-нибудь, «будь то мужчина, женщина или ребенок, простого или благородного рода», вновь назовет его внуков Стронгами, ему вырвут калеными щипцами язык. Рейенира и Алисент по велению Визериса поцеловались и обменялись ласковыми словами, но их фальшивые улыбки могли обмануть разве его одного.

Что до самих мальчиков, то Эйемонд говорил, что в тот день потерял глаз и обрел дракона, считая сие честной меной.

Дабы пресечь новые ссоры, сплетни и клевету, король приказал Рейенире с сыновьями сидеть на Драконьем Камне. Отныне ее телохранителем будет королевский гвардеец сир Эррик Каргилл, Костолом же вернется к себе в Харренхолл.

Такое распоряжение, пишет Гриб, было на руку лишь одному человеку: принц Дейемон, живя на соседнем острове, мог теперь всласть утешать племянницу без ведома короля.

Королю Визерису предстояло править еще девять лет, но семена Пляски Драконов были уже посеяны и как раз в 120 году начали прорастать. Теперь пришел черед старших Стронгов. Десница лорд Лионель уехал вместе с сыном и наследником Харвином в их огромный полуразрушенный замок. Вскоре в их башне случился пожар, и отец с сыном погибли вместе с тремя рыцарями и дюжиной слуг.

Причину пожара так и не выяснили. Одни думают, что это простая случайность, другие говорят о проклятии, нависшем над замком Черного Харрена.

Гриб полагает, что башню приказал поджечь Морской Змей: так он отомстил Костолому, наградившему его сына рогами. Евстахий, что более правдоподобно, обвиняет в поджоге Дейемона, желавшего убрать с дороги соперника. Злодеяние приписывают также Ларису Колченогому, ставшему лордом после смерти отца и старшего брата. Самую тревожную мысль высказал Меллос, предположив, что приказ отдал сам король. Визерис, поверив сплетням, вполне мог расправиться с соблазнителем своей дочери и отцом ее незаконных детей. В таком случае лорду Лионелю просто не посчастливилось, ибо никто не знал заранее, что он поедет в Харренхолл вместе с сыном.

Не посчастливилось и королю, привыкшему полагаться на мудрые советы десницы. Визерис, дожив до сорока трех лет, сделался грузным; он страдал подагрой, у него болела спина, сердце порой сжималось так, что дух перехватывало.