Пламя и кровь. Пляска смерти

Единственным утешением короля, который страдал от мучительной боли все последние полгода своей жизни, были мысли о женитьбе. Даже дурачества шутов не забавляли его, как рассказывал Гриб, первый из этих шутов; он, правда, добавлял, что «иногда его величество улыбался моим остротам; он держал меня при себе, чтобы я помогал ему одеваться и утешал его в печали». Карлик говорит, что из-за ожогов Эйегон II больше не мог предаваться плотским утехам, но его по-прежнему обуревало желание, и он часто, укрывшись за пологом, смотрел, как один из его фаворитов совокупляется со служанкой или придворной дамой.

Говорят, чаще всего это представление разыгрывал для короля Том-Заика, но иногда сия сомнительная честь выпадала королевским рыцарям, да и самого Гриба трижды к тому принуждали. После, рассказывал шут, король всегда плакал от стыда и призывал септона Евстахия, чтобы тот отпустил ему грехи (сам Евстахий в своей повести о последних днях Эйегона об этом умалчивает).

Эйегон приказал отстроить Драконье Логово и заказал две огромные статуи своих братьев, Эйемонда и Дейерона (он желал, чтобы статуи превосходили величиной Браавосского Титана и были покрыты сусальным золотом). Еще он устроил публичное сожжение всех законов и эдиктов «королей-однодневок» Тристана Истинно-Пламенного и Гейемона Сребровласого.

А враги короля тем временем наступали.

Со стороны Перешейка с огромным войском подошел лорд Винтерфелла Криган Старк (септон Евстахий пишет о двадцати тысячах «завывающих дикарей в лохматых шкурах», хотя Манкен в «Подлинной истории» говорит лишь о восьми тысячах). Дева Долины отправила из Чаячьего города свое войско: десять тысяч человек под командованием лорда Леовина Корбрея и его брата сира Корвина, вооруженного знаменитым валирийским клинком по имени Покинутая. Однако самой ближней угрозой были люди с Трезубца. Когда Элмо Талли призвал своих вассалов, в Риверране собралось почти шесть тысяч человек. К несчастью, сам лорд Талли, пробыв лордом Риверрана всего сорок девять дней, скончался во время похода, выпив плохой воды, однако лордство перешло к его старшему сыну, сиру Кермиту Талли, юноше буйному и упрямому, который жаждал показать себя в ратном деле.