Пламя и кровь. Пляска смерти

В свое время мы расскажем, что его к этому побудило и что с ним произошло в этом городе, а пока вернемся в Королевскую Гавань. С началом нового года Красный Замок вновь обрел радость жизни. Дейенера, хотя была еще младше, чем покойная Джейегера, ясным солнышком озаряла окутавший короля мрак… по крайней мере, тогда. Эйегона видели при дворе чаще прежнего, и он трижды покидал замок, чтобы показать своей королеве город… не повел ее только в Драконье Логово, где жил Утро, молодой змей леди Рейены.

Его величество с новым пылом принялся за учение, и Гриба часто звали веселить короля с королевой за ужином. «Ее звонкий смех звучал музыкой в моих дурацких ушах, и сам король, слыша его, порой улыбался». Даже мастер над оружием Гарет Лонг, ненавидимый королем, заметил в нем перемену. «Мне уже не приходится бить бастарда так часто, – говорил он деснице. – Силой и ловкостью мальчик и раньше был не обижен, а теперь и кое-какое умение начинает показывать».

Мало того, король наконец заинтересовался государственными делами и стал бывать на совете. Говорил он редко, но его присутствие вдохновляло великого мейстера и было, похоже, приятно лордам Моутону и Ровану. Зато сир Марстон Уотерс при нем мрачнел, не говоря уж о лорде Пеке. Стоило Эйегону задать самый невинный вопрос, пишет Манкен, десница сразу ощетинивался и шипел, что ребенок не может ничего понимать в столь важных делах.

Неудивительно, что его величество вновь перестал посещать заседания.

Злобный и подозрительный от природы Анвин Пек, обуреваемый слишком чувствительной гордостью, стал в 134 году несчастнейшим из людей. После бала в Девичий День он чувствовал себя униженным и видел личное оскорбление в том, что король отверг его дочь ради маленькой Дейенеры. Леди Бейелу он всегда недолюбливал, теперь же невзлюбил и леди Рейену, ее сестру; он был уверен, что они придумали это назло ему, не иначе как по наущению наглого юнца Дубового Кулака.

Они злонамеренно сорвали его замысел относительно престолонаследия, говорил Пек своим верным людям: подсунули шестилетнее дитя королю в жены с тем, чтобы наследником стал будущий ребенок Бейелы.

«Если у нее будет мальчик, его величество не доживет до того, чтобы зачать собственного наследника», – сказал как-то десница Марстону Уотерсу, и Гриб это слышал.