Пленённая принцесса

Наблюдать, как Кэллама Гриффина выволакивают из «Джунглей» и выбрасывают на улицу, пока десятки посетителей клуба глазеют и записывают все это на свои телефоны, — один из самых восхитительных моментов в моей жизни.

Я снова сажусь в кабинку, наконец-то испытывая катарсис, который так долго искал.

После встречи с Миколаем мне кажется, будто меня освежевали. Его свирепые голубые глаза словно проникают мне под кожу, обнажая каждый нерв. Затем он тычет взглядом во все самые чувствительные места, пока это не становится невыносимо.

И тем не менее он не настолько отвратителен мне, как должен был бы.

Миколай приковывает мой взгляд, и я не могу отвести глаз. Каждый дюйм его лица запечатлен в моей памяти — от того, как падает на правую щеку прядь светлых волос, до ямочки над верхней губой и напряженных плеч.

Когда он взял меня за руку, я с удивлением почувствовала, какими теплыми были пальцы, сжимающие мою ладонь. Словно я ожидала, что они окажутся липкими или покрытыми чешуей. Но вместо этого увидела сильную и ловкую руку артиста.

Миколай не единственный, у кого не хватает трети пальца. То же и у другого моего стража — темноволосого и симпатичного парня по имени, кажется, Марцель. Я заметила это, когда он курил под моим окном. Искалеченной рукой поляк предложил сигарету Кларе, но та покачала головой и поспешила назад в дом.

У меня не было возможности разглядеть, что представляют собой татуировки Миколая — у него их довольно много.

Меня снедает любопытство, и это неправильно. Меня раздражает то, как сильно Миколай притягивает к себе. Это словно гипноз. Унизительно вспоминать, как легко я согласилась на этот вальс. Он использовал мою любовь к танцам, чтобы добраться до меня, и, вернувшись к реальности, я не могла поверить, как легко поддалась.

Этот человек мой враг. Я не должна забывать об этом ни на секунду.

Он ненавидит меня. Ненависть сочится из него при каждом взгляде на меня.

Может, это прозвучит слишком сказочно, но раньше меня никто и никогда не ненавидел — точно не так, как Миколай. Меня никогда не задирали и даже не оскорбляли — во всяком случае, не в лицо. Никто не смотрел на меня с омерзением, словно я какое-то насекомое, словно я куча горящего мусора.

Я всегда стараюсь быть веселой и милой. Я почти патологически не переношу конфликты.