Пленительные наслаждения

Самообладание, выработавшееся за пять лет борьбы с недугами, не подвело его и на сей раз.

Квил никогда не шел на поводу у тела, даже в вопросах эротического удовольствия, и поэтому с трудом удержался на ногах. Как близок он был к тому, чтобы пасть перед ней на колени, послав ко всем чертям свои головные боли! Но он сдержался, лишь небрежно кивнул и прошел мимо нее к камину.

Квил сел в кресло и, вытянув ноги, задумчиво уставился на сапоги, будто в теле не было огня, будто каждая жилка не напрягалась от желания рвануть к себе свою полуобнаженную жену.

Заключить в объятия и овладеть ею без церемоний, ни о чем не думая. Взять ее прямо здесь – на ковре, на кровати, в кресле! И повторять это вновь и вновь, до полного насыщения, пока не утихнет нестерпимое желание, пока он снова не станет тем, кто он есть, – спокойным и умеющим владеть собой человеком. Человеком, чьи умеренные эмоции четко разделятся на две категории: одна – «супружеский долг», другая – «сыновнее уважение». Сыновнее уважение… Он опять чуть не забыл о похоронах.

Когда он отвлекся, Габби метнулась за своим халатом. Нещадно стучащее сердце заныло в предчувствии. Если она не обманывается, он собирается взять ее прямо здесь, на полу.

Вряд ли он откажется от задуманного, сказала она себе. Вообще это вполне естественно между мужчиной и женщиной. Все этим занимаются, но в подобающее время и в подобающем месте – в своих кроватях, под одеялом, в темноте, а не средь бела дня.

Габби потянула за концы кушака и, подпоясавшись потуже, устроилась в кресле напротив мужа.

Квил, сидевший в расслабленной позе, был необычайно соблазнителен. Воспользовавшись тем, что он занят своими мыслями, она не сводила с него глаз. Когда он наклонил голову, несколько прядей свесились ему на лоб, и там, где на них попадали солнечные зайчики, появлялись красноватые отблески. Она перевела взгляд на его руки. Эти пальцы творили удивительные вещи, когда он в кабинете просил ее выйти за него замуж. От приятных воспоминаний у нее задрожали коленки.

Габби покраснела и слегка поерзала в кресле.

Вместе с усиливающимся смущением она испытывала постыдное желание – ей хотелось, чтобы Квил снова посмотрел на нее.

Но когда он поднял на нее взгляд, в его глазах не было того грешного вожделения, которое иногда появлялось в них. Сейчас его глаза были тусклые и немые.

– Нам нужно побеседовать, прежде чем мы… – Он сделал паузу и откашлялся. – Словом, сначала необходимо кое-что уточнить… Я имею в виду наш брак.

Квил стиснул зубы.