Пленительные наслаждения

Это прозвучало ужасно глупо. Неудивительно, что Габби смотрела на него с таким изумлением.

– Я хотел сказать, – продолжил он, – что мы должны быть честными друг с другом.

Габби молча кивнула. Разговоры о честности не предвещали ничего хорошего. У нее защемило сердце. Она отчаянно напрягала ум, теряясь в догадках. По-видимому, Квил жалеет, что женился на ней. О, зачем она надела такую тонкую сорочку! Наверное, ему не понравились ее бедра, когда он увидел ее полураздетой. Или…

– Сейчас говорю я, дорогая. Потом выскажешься ты, и я приму твой ответ хладнокровно.

В конце концов, брак – это союз на долгие годы.

О чем он? Габби, ничего не понимая, насупилась.

А Квил продолжал разглагольствовать.

Он говорил о раздельных комнатах и этике супружеских отношений.

Габби уже нисколько не сомневалась в правильности своих предположений. С минуту она смотрела на него, открыв рот, потом выкрикнула:

Квил удивленно поднял бровь.

– Габби, я не предполагал, что ты так жаждешь этого. Я предпочел бы спать один, учитывая, что впереди похороны отца.

Но если ты настаиваешь…

– Нет. – Разумеется, она не жаждала этого в такой степени. – Я не возражаю. – Из-за отсутствия опыта едва ли она могла добавить что-то или высказать какие бы то ни было замечания.

Она чувствовала себя униженной. Ее бросило в жар, будто на нее вылили ведро кипятка. Она снова открыла рот, но не могла найти слов. Квил призывал ее быть честными друг с другом. Но как можно быть честной в таких вещах, о которых не говорят вслух? Квил, видимо, не испытывает того, что испытывает сейчас она.

Если он не обнимет ее, она задохнется, как рыба, выброшенная на сушу. Сегодня ей точно не уснуть. Когда он сказал «поклоняюсь тебе всем телом», в ней пробудилось неведомое чувство, от которого участился пульс и в теле возникла вибрация. И это усиливалось всякий раз, когда она смотрела на Квила, на его совершенное тело, излучающее мощную энергию.

– Но я подумала, что ты…

Габби не могла продолжать. Ее душили спазмы, и слова застревали в горле.

Никогда еще она не была так растерянна. Квил хотел отложить брачную ночь до возвращения в Лондон после похорон. Что же тут непонятного! Ее отец, слава Богу, жив, но если б он умер, хотелось бы ей в канун похорон заниматься… тем, о чем сейчас шел разговор? Вряд ли.

– Квил, мне очень стыдно. С моей стороны это было неуважением к виконту и к твоим чувствам. Я не хотела их оскорбить. – Подступающие слезы мешали ей подбирать нужные слова. – Прости меня, Квил.