Пленительные наслаждения

– На моем лице было написано, что мне больно?

У него вырвался короткий смешок.

– Да, Габби, мне было больно. Но это была не та боль.

– О какой боли ты говоришь, Квил? Объясни. – Сейчас ее глаза похожи на осенние листья, подумал он. Какой это цвет? Ореховый? Или цвет шоколада? Оттенки непрерывно менялись на свету – их не поймать и не передать словами. Он подался вперед и разбойничьим набегом сорвал поцелуй с ее губ. Его язык проник к ней в рот. Она со стоном втянула воздух, но слабый звук быстро затих. Квил легонько прикусил ей губу и замер, наслаждаясь нежной мякотью, чувствуя, как дрожь пробегает по телу.

Он обнял Габби за талию и, отвязав пояс, сдернул халат с ее плеч. Она всхлипнула. Положив ладонь на ее щеку, он провел пальцем вокруг маленького изящного ушка,

– Как ты думаешь, мне сейчас больно? – спросил он прерывающимися хриплым шепотом.

– Нет, – тихо произнесла Габби, краснея до самых корней волос. Она вывернулась из его рук. – Подожди, Квил. Давай поговорим. Если тебе не было больно в библиотеке и сейчас тоже, тогда я не понимаю, отчего возникает твоя головная боль?

– От близости с женщиной, – грустно признался Квил.

– Мои мигрени начинаются после полового акта, – сказал он откровенно.

Габби нервно теребила пуговицу. Тогда он не выдержал и спросил в лоб:

– Ты не понимаешь, о чем я говорю, да?

– Конечно, понимаю! – Она оправилась от замешательства, и слова полились из нее непрерывным потоком. – Может, я не знаю в деталях, но в общем и целом представляю. И хочу подчеркнуть, что не я одна такая.

Наверняка есть немало других девушек, столь же неосведомленных. Ты знаешь, что моя мать умерла в родах, а об отце говорить не приходится. Было бы наивно ожидать, что он просветит меня в столь интимных вопросах!

Она передернулась, вспомнив последние слова его напутственной проповеди: «Да смотри не трещи слишком много, а то твой суженый не доживет до свадьбы. У него все впереди, он еще успеет тебя наслушаться. Но пока он не опутан кандалами, Богом тебя прошу, держи язык за зубами».

– Но я не знаю, что конкретно ты подразумеваешь, – продолжала Габби. – Может, ты объяснишь наконец? Мне ненавистно думать, что я буду причинять тебе страдания, даже не подозревая об этом. – Она разволновалась, глаза ее лихорадочно заблестели.

Квил приподнял ее с кровати и плавно переместил к себе на колени. Когда две очаровательные округлости, прикрытые только легкой тканью, прижались к его бедрам, он застонал.

Габби вспыхнула, не смея поднять глаз.