Пленительные наслаждения

– Каким образом ты подсунула мне лекарство?

– Подлила в вино после ужина. – Квил встал. Только теперь он заметил, как его жена дрожит.

– Отличный спектакль. Ты была великолепна этой ночью. – Он издевательски захохотал.

Габби крепилась изо всех сил, стараясь не расплакаться. Он не имел права на нее сердиться.

– Нужно было… чтобы ты совершал те действия, которые вызывают у тебя мигрень, – проговорила она чуть слышно.

– Не понял? – Квил прищурил глаза. – Зачем это нужно?

– Я думаю, эти действия отрицательно влияют на поврежденную часть мозга, – неуверенно произнесла Габби, – а лекарство должно было восстановить его функции.

Во всяком случае, такая формулировка казалась ей более безопасной, чем объяснение Судхакара о погружении мозга в сон.

Квил попытался осмыслить ее слова.

– Пациент принимает лекарство, а затем совершает действия, которые вызывают головные боли? Но мои мигрени от контузии. При чем здесь движения?

– Судхакар объяснил, что мигрени бывают не только после травмы головы, но рук и ног тоже.

Это лекарство действует на определенные звенья нервной системы и таким образом… – Габби запнулась, не зная, как увязать между собой повреждения головного мозга и конечностей.

– А ты не подумала, что мой организм мог не принять это лекарство? – холодно спросил Квил. – Тогда я вообще не встал бы с этой постели.

– О нет, это лекарство могло просто не подействовать, но никаких осложнений после него не бывает.

– Что еще говорил Судхакар?

Габби молча кусала губу.

– Я спрашиваю.

Что… еще… сказал… Судхакар… об этом… лекарстве? – настойчиво повторил Квил, делая паузу после каждого слова, но ей казалось, будто он кричит.

– В его состав входит природный яд, который в больших дозах приводит к смерти, – пролепетала она, умоляюще глядя на мужа. – Но Судхакар меня заверил, что это лекарство не вызовет никаких неблагоприятных последствий, разве что не принесет облегчения. Но ты излечился, Квил.

Он отвернулся и стал одеваться.

– Итак, ты дала мне опасный яд.

– Голос Квила звучал бесстрастно. – Неужели ради ночи любви стоило рисковать моей жизнью?

Габби умоляюще посмотрела на него.

– Моя вина в том, что я не могла больше видеть твоих страданий, – заплакала она, чувствуя, что все между ними кончено. Ее замужеству пришел конец.

– Твоя вина! А ты не испытывала вины, когда лгала мне, Габби? Когда давала мне лекарство, которое могло меня убить? – Квил повернулся к ней, и она вздрогнула, увидев выражение его лица.