Пленительные наслаждения

Но Габби заботилась о Джохаре, забыв о собственной безопасности. Она купила английское лекарство и принесла мне.

Квил посмотрел на свою жену, неподвижно лежащую в насквозь промокшей рубашке.

– Габби не могла поступить иначе, – кивнул он, прикладывая руку к ее щеке.

– О да, – согласился Судхакар. – Она была готова сделать все для тех, кого любила. Габби любила вас, виконт Дьюленд. Вы счастливый человек. Она любила вас слишком сильно, чтобы видеть ваши страдания. И я полагаю, она не жалеет о случившемся.

– Не знаю, – хрипло сказал Квил. – То, что я ей наговорил…

Рука Судхакара на его плече напряглась.

– Я полагаю, между вами произошла ссора и Габриэла в запальчивости выпила лекарство. Она всегда была с характером – он у нее под стать ее сердцу. Но она любила вас и была бы счастлива узнать, что у вас больше нет мигрени. Вы ведь поправились, не так ли?

Квил не мог поднять глаз, затуманившихся слезами.

– Какой от этого толк! – гневно вскричал он. – Я не мыслю жизни без Габби…

Рука исчезла с его плеча.

– Я не останусь смотреть, как она умирает. Я уже похоронил одного ребенка. Боюсь, что это ваша карма, милорд.

– Вы уверены, что ничего нельзя сделать? – спросил он, с трудом выговаривая слова сквозь сдерживаемые рыдания. – Абсолютно уверены?

– Да. Единственное, что могу вам посоветовать, – это продолжать давать ей воду. Сколько удастся, сколько просочится в горло. Возможно, эти капли спасут ее. Но более вероятно, что ей уже ничто не поможет.

Квил заскрежетал зубами.

– Я напишу вам, когда Габби проснется, – пообещал он и поклонился.

Судхакар в ответ поклонился по восточному обычаю, сложив ладони перед грудью.

– Я буду ждать вашего послания. – В его добром голосе прозвучала безнадежность.

Квил приступил к делу. Вскоре рутинная работа была им освоена в совершенстве. Каждый час, минута в минуту, он приподнимал Габби голову, обертывал шею полотенцем и ложкой вливал воду в рот.

К полуночи силы его истощились. Он перепоручил Габби Маргарет и ушел в свою комнату. Упал на кровать и с перерывами поспал часа два. Это была самая холодная и самая темная часть ночи. Его разбудил какой-то звук из соседней комнаты. Может, Габби проснулась?

Одного взгляда через дверь было достаточно, чтобы понять, что ничего не изменилось.