Хорошо, хорошо, что он был со мной, потому что держать себя в руках оказалось в разы сложнее, чем я себе предполагал. Нутро кричало, что это еще не все, интуиция во всю верещала, что от этой твари жди еще беды, но я старался об этом не думать, эта дешевая шлюха не могла мне навредить. Она лишь надеялась с меня поиметь чего, да не вышло, обосралась. Теперь вот овцу невинную включила, мать заботливую. Но я знал, уверен был, что нахер ей Артем не сдался, и она с облегчением выдохнула, когда избавилась от обузы в лице нежеланного ребенка.
— Домой? — спросил друг, выводя меня из размышлений, когда мы сели в машину.
— Нет, в больницу, в кардиологию, у Миры сегодня консультация.
— Она согласилась? — спросил Тим. Я успел рассказать ему кое-какие подробности о ее состоянии, он переживал не меньше меня за состояние моей женщины. Со своей он пылинки сдувал и понимал, наверное, где-то в глубине души, насколько мне страшно. Насколько страшно потерять свою девочку, ту, что я только обрел. Я же тогда чуть не обоссался от счастья, когда она согласилась на операцию.
Я не мог ее потерять, просто не мог.
— Согласилась.
Глава 17
МИРОСЛАВА
— Операция рядовая, организм молодой, на данный момент причин для беспокойства я не вижу, конечно, ваш отказ от лечения привел к определенным последствиям, — врач посмотрел на меня строго, — но пока ничего непоправимого не произошло.
— Мы бы хотели получить более подробную информацию о ходе операции, чтобы понимать, — Леша сжимал мою ладонь в своей так сильно, словно боялся, что, если отпустит, я тут же исчезну.
Он волновался и, казалось, что волновался сильнее меня несмотря на то, что именно мне предстояла операция. Казалось, даже слова ему давались с трудом и каждое ему приходилось подбирать. Сложно было точно сказать, кому из нас придется труднее. Да, оперировать должны были меня, но именно ему предстояло ждать эти несколько часов за дверьми операционной, накручивать себя, переживать. В такие моменты время тянется бесконечно долго и хуже всего то, что ты ничего не можешь поделать.
Только поглядывать на часы и пялиться на закрытую дверь.
— В норме у сердца есть четыре клапана, — с особым энтузиазмом начал доктор, он даже вынул чистый лист бумаги и с невероятной скоростью начертил на нем схематический рисунок сердца, — каждый из клапанов плотно смыкается, и обеспечивает ток крови в одном направлении. В нашем же случае два из четырех клапанов не функционируют как положено.
