Пленница для двоих

Сильнее губами трубочку обхватываешь и тянешь, пока не закончится окончательно.

Только Миха не напиток изо льда, он лава уничтожающая, и он не кончается. Вдавливает, губы кусая, а ладонь сжимает на ноге, выше поднимаясь. Резко лобок накрывает и клитор сжимает.

— Нет, — стону, бёдра вскидывая. Это неправильно, так не правильно. Вчера один меня подобно касался, а сейчас второй. — Нет, Мих.

— Да, кис, да. Тёчешь на мою руку, смазкой исходишь. Хорошо же, — нагло давить продолжает, чувствительное местечко лаская.

Обводит по кругу, едва прикасаясь. А меня током бьёт. — Врать мне плохая затея, кис."

"— Мих, я… Я не могу. Ты… Пожалуйста.

Заикаюсь, обрываюсь на каждой мысли. Хнычу, стоить напор усилить и губы мои словить. Не делает ничего не обычного, мягко двигается, а меня кроет. Желанием топит, выбраться не давая. Сама чувствую, насколько влажно между ног, жарко. Как каждое его движение откатом накрывает, не давая справиться со всем.

Это неправильно, так неправильно. Себя ощущаю шлюхой, у которой нет власти над телом.

Которая перед первым ноги раздвинет, стоит мужчине её к себе прижать. К телу накачанному, необъятному. Силой надавить, чтобы каждой струной души чужую власть признала.

Но лучше бы так, лучше бы нимфоманкой конченной была или просто шлюхой, которой плевать на имена. Так бы легче было, проще. Признать, что я такая распутная и с этим ничего не поделаешь.

А ведь я не такая. Повторяю подругам, что секс это обмен энергией, а сама эту энергию коплю. Выплеснуть не могу, довериться другим.

Подпустить, как когда-то с другим сделала. Ошиблась, обожглась. Так, что кошмары по ночам, крик на губах застывший.

Ни от кого так не вело, не прижимало, как от Князя с Михой. Каждый раз на меня давили, а тело неправильно реагировало. Навстречу рвалось, узлом желания все внутренности скручивало. Никто другой, только эти двое.

Это неправильно, неуместно. Их двое, опасных мужчин, которые играют со мной. Просто трофей перетягивают, кому достанусь. Не я важна, а победа. А мне никто из них не подходит, только разрушат те кусочки, из которых теперь моя жизнь состоит.

— Такая сладкая киса, — отрывается от губ, поцелуями к шее сползая. — И ещё слаще будешь на моем члене крутиться.

— Хватит, — всю силу в хватку вкладываю, сжимая запястье Михи. Не хочу, чтобы он останавливался, но заставляю прекратить. — Я не хочу, Мих, нет! Или силой возьмёшь?

Упрямо смотрю, с огнём играя. Миха спокойней, безопасней Князя. Но его тоже довести можно.