В одно мгновение все мои прежние представления о себе улетучились, рассыпались в прах. Теперь лучше, чем когда-либо прежде, я знала, что я – самая обычная рабыня.
– За этой дверью, – указала на хижину Вьерна, – тебя ждет твой повелитель.
Я стояла перед грубой дощатой дверью, низко опустив голову, со связанными за спиной руками.
Внезапно, подхваченная каким-то порывом, я подняла глаза и посмотрела Вьерне в лицо.
– Сотня наконечников за меня – слишком мало, – с недовольной гримасой заметила я.
Я сама была поражена вырвавшимися у меня словами и еще больше тем, как я их произнесла.
Элеонора Бринтон, конечно, не могла сказать такого. Это было замечание невольницы, рабыни, хотя сделала его я, Элеонора Бринтон. Краем сознания я вдруг с ужасом для себя отметила, что в качестве невольницы я выгляжу довольно неплохо.
– Именно во столько ты ему обошлась, – ответила Вьерна.
Я с неудовольствием передернула плечами.
Предводительница разбойниц окинула меня внимательным, оценивающим взглядом.
– Сама я за тебя, конечно, столько бы не дала, – пренебрежительно заметила она.
Разбойницы рассмеялись.
Я задрожала от обиды – униженная девушка-рабыня. Все, что я делала, казалось мне абсурдным, выходящим из-под контроля, и я ненавидела себя за это.
– Подумать только, – фыркнула приведшая меня на поводу разбойница, – эта девчонка еще воображает, будто может стоить дороже!
– Моя цена гораздо выше! – с обидой воскликнула я.
– Ну, хватит, – прикрикнула Вьерна. Меня снова охватил страх.
– Да, госпожа, – поспешно пробормотала я, опуская голову.
По рядам разбойниц пробежал насмешливый ропот.
Мне это было безразлично. Я чувствовала себя раздосадованной и униженной. Я знала, что могу быть продана за гораздо более высокую цену.
Внезапно я осознала, что из меня получится весьма сообразительная рабыня. Я умная, хорошо образованная женщина. Я сумею даже интригами и лестью добиться многого. Я смогу в нужный момент улыбнуться и получить все, что я хочу. Я хорошенькая, а хитрости мне не занимать. Что поделать, раз уж мне суждено оставаться невольницей? Я и рабыней сумею сделать свою жизнь легкой и приятной.
Да, но быть проданной всего лишь за сотню каких-то наконечников для стрел – это так обидно!
Дверь хижины распахнулась. Стало страшно -что меня там ждало? Вьерна копьем ткнула меня в спину.
– Входи, рабыня, – приказала она.
– Да, госпожа, – пробормотала я одеревеневшими губами.
Вьерна снова кольнула меня копьем. Я робко шагнула за порог и оказалась в комнате.
