Фургон за фургоном караван Тарго медленно продвигался по переулку к улице Степных Ворот, ведущей к южным воротам города.
Мы не могли позволить себе двигаться так быстро, как нам бы хотелось. Несмотря на столь ранний час, улицы города были заполнены толпами народа. Даже сидя внутри плотно обтянутого фургона, мы поняли, что в Ко-ро-ба какой-то праздник. Отовсюду доносились радостные возгласы и крики.
– Что там такое? – спросила я у Инги.
– Не знаю, – ответила она.
Мы слышали, как наш кучер ругался и поминутно щелкал кнутом, но это нисколько не помогало нам двигаться быстрее.
Нашему фургону, как и повозкам других торговцев – принадлежащих главным образом крестьянам, – не давала развернуться запрудившая улицы толпа народу.
Наконец нам кое-как удалось выбраться на улицу Полевых Ворот. Здесь, судя по всему, дело обстояло не лучше.
Сидя внутри темного фургона, сквозь плотный тент которого начали пробиваться первые лучи солнца, мы с девушками обменивались удивленными взглядами. Все были взволнованы.
– Что же там такое? – снова не выдержала я.
– Не знаю! – раздраженно отмахнулась от меня сидящая рядом Инга.
Я проклинала нашу повозку, откуда ничего нельзя было увидеть.
Издалека донеслись звуки музыки – труб, барабанов и цимбал, и это только подогрело наше с девушками любопытство. Неизвестность становилась просто невыносимой.
– Примите в сторону и остановитесь! – неожиданно прозвучал совсем рядом чей-то властный, начальственный голос.
Наш фургон свернул вправо и, проехав еще несколько шагов, остановился.
Мы чувствовали, как снаружи на повозку напирает людская толпа. Звуки музыки стали громче так же, как и голоса окружавших нашу повозку людей.
– Это трофеи Марленуса! – крикнул совсем рядом кто-то из зрителей.
Сердце у меня подпрыгнуло.
Я быстро перевернулась на живот и, не раздумывая, осторожно вытащила из-под широкого, обтягивающего повозку ремня край тента.
Музыка теперь раздавалась совсем близко.
Я потихоньку подняла край материи и выглянула наружу.
Впереди колонны посередине широкой дороги верхом на громадном тарларионе ехал человек в одеянии охотника. Со спины у него свешивалась шкура лесной пантеры, мертвая голова которой с застывшим взглядом желтых глаз и оскаленной пастью покоилась на опущенном на лоб человека капюшоне. На шее охотника виднелось ожерелье из клыков и когтей. Через плечо был перекинут колчан со стрелами, а с правой стороны седла был приторочен тугой лук.
