Ей тоже было уготовано судьбой всю жизнь добиваться внимания и расположения хозяина.
Я еще раз с удовлетворением отметила про себя, что лишена подобных женских слабостей, и продолжила наблюдать за проезжающей мимо процессией.
На улице появлялись все новые клетки со слинами и пантерами, рядом с которыми нескончаемым потоком шагали охотники и рабы. Какими гордыми казались охотники, окруженные пленными разбойниками. Какими величественными и неустрашимыми выглядели они в своих наброшенных на плечи шкурах лесных пантер.
Они не несли никакого груза; они вели пленников, нагруженных трофеями. Их широкие плечи, открытые строгие лица и повелительный взгляд наполняли трепетом мое сердце. Они были хозяевами! Они подчиняли себе, превращали в рабов даже крепких мужчин. Что же они смогут сделать со слабой женщиной?
Как я их сейчас ненавидела! Ненавидела!
– Как бы тебе понравился такой хозяин, а, Юта? – поинтересовалась Инга.
– Я рабыня, – ответила Юта. – Я бы старалась служить ему хорошо.
– Ты все еще не можешь забыть своего прежнего хозяина, который тебя продал, – понимающе вздохнула Инга.
Юта опустила глаза.
– Ну, а ты, Эли-нор? – насмешливо обратилась ко мне Инга, эта костлявая девчонка из касты каких-то там книжников.
– Я их всех ненавижу, – вскинула я голову.
– Но прислуживать-то ты все равно будешь ему хорошо, – усмехнулась Инга. – Иначе себя вести он тебе не позволит.
Я промолчала.
Инга снова выглянула в щель между тентом и бортом повозки.
– А я бы хотела принадлежать такому мужчине, – вполголоса произнесла она.
– Да, хотела!
– Ну, еще бы! – фыркнула я. – Ты ведь из книжников. Тебе непременно нужно быть у кого-то в услужении.
– Я рабыня, – обернулась она ко мне. – Такая же, как и ты, – добавила она, глядя мне в глаза. – Рабыня!
Я бросилась на нее, но она ловко схватила меня за волосы и прижала к полу. Я не могла ни дотянуться до ее волос, ни схватить ее за руки. В таком положении я оказалась совершенно беспомощной. От боли у меня даже слезы выступили из глаз.
– А ну, отвечай, – потребовала Инга, – кто самая последняя, самая ничтожная рабыня в нашем фургоне?
Я обливалась слезами, тщетно пытаясь оторвать ее руки от своих волос.
– Кто самая последняя рабыня в фургоне? – с неожиданной злобой повторила Инга.
Она снова резко дернула меня за волосы, прижимая лицом к жесткому полу. Я не могла даже пошевелиться.
– Отвечай! – требовала Инга.
– Эли-нор, – прошептала я.
– А ну, громче, – не унималась Инга.
