Я потребовала меню. Пробежав глазами список блюд, я выбрала два сандвича с холодным ростбифом на поджаренном хлебе, кусок оставшегося с вечера яблочного пирога и чашку горячего шоколада с молоком.
В другое время подобная еда вызвала бы у меня только отвращение, но сейчас все показалось мне необычайно вкусным.
Вскоре я уже сняла на ночь бунгало – то самое, позади которого я оставила свою машину.
Я внесла вещи в коттедж и заперла за собой дверь. Я валилась с ног от усталости, но внутри меня все пело и ликовало. Я была в высшей степени горда собой и тем, как я вела дело.
Постель выглядела очень заманчиво, но я чувствовала себя грязной, несвежей и не могла позволить себе забраться в кровать не помывшись. Мне хотелось принять душ.
В ванной комнате я внимательно осмотрела странную отметину у себя на бедре. Она интриговала меня, приковывала к себе внимание. Несмотря на раздражение, которое она во мне вызывала, я не могла не отдать должное ее изяществу и законченности форм. Однако сам факт ее наличия на моем теле являлся для меня вызовом – вызовом, брошенным всей моей сущности, моей гордости и достоинству! Они пометили меня! Пометили, как какое-нибудь животное! Но сделали это, надо признаться, красиво.
Я посмотрела на себя в зеркало. Удивительно, но факт: эта отметина непонятным, невероятным образом только подчеркивала мою красоту.
Я была вне себя от ярости!
Кроме того, я поймала себя на мысли, что у меня вызывает любопытство этот след, оставленный прикосновением мужчины. Это открытие еще больше меня разозлило.
Мужчины никогда меня особенно не интересовали, и это любопытство теперь, в такой момент вывело меня из себя. Я заставила себя выбросить из головы подобные мысли. Я – Элеонора Бринтон! Я не какая-нибудь бегающая за мужчинами девчонка!
Кипя от негодования, я осмотрела надетую у меня на шее полоску металла. Надпись на ней я, конечно, не смогла разобрать. Эта письменность, исполненная курсивом, была мне совершенно незнакома. Утолщение для запора на ошейнике было небольшим, но сам запор, очевидно, являлся довольно надежным.
Металлическая полоса плотно прилегала к горлу, но неприятных ощущений не вызывала.
Рассматривая себя в зеркало, я поймала себя на мысли, что этот ошейник, как и отметина у меня на бедре, вовсе не столь уж непривлекателен. Он подчеркивал нежность моей кожи и стройность шеи. К тому же я все равно не могла его снять.
На секунду я почувствовала себя беспомощной пленницей, подвластной чужой воле, чьей-то законной собственностью.
