Я направилась к выходу из загона, чтобы закрыть его своим телом и не дать моей добыче вырваться из западни.
Юта осторожно подошла к рыбе, стараясь ее не испугать. Затем она стремительным рывком прижала ногами рыбу к ограждению из воткнутых в дно жердей и схватила ее за длинные плавники. Рыбина затрепыхалась в воздухе, но вырваться из рук Юты было не так-то просто.
Через мгновение Юта с победным видом несла нашу добычу на берег.
– Сломай ловушку, – распорядилась она.
Каждый раз, уходя из рощи, мы уничтожали выстроенные нами ловушки.
Это, кстати сказать, является обычной для горианца манерой поведения на охоте. Он никогда не оставит после себя ловушку или силки в том месте, куда больше не собирается возвращаться.
Нередко проявляя друг к другу поразительную жестокость, горианцы стараются без особой нужды не нарушать жизнь дикой природы и ее обитателей, которых они склонны считать существами свободными и достойными всяческого уважения. Однако подобная любовь и уважение редко распространяется у того же горианца на его домашних животных, к которым он причисляет как своих босков, так и рабов.
Интересно отметить, что обычный дровосек, прежде чем срубить какое-нибудь дерево, непременно поговорит с ним, попросит у него прощения и постарается объяснить, что он лишает его жизни не ради баловства, а исключительно по крайней необходимости, чтобы растопить очаг или выстроить дом."
"В нашем же случае, помимо общепринятых горианских традиций, имелись и особые причины уничтожать после себя ловушки и силки: они могли выдать наше присутствие в лесу и навести на наш след кого угодно.
Пока я вытаскивала ветки из вязкого песка и бросала их в кусты, Юта дожидалась меня, сидя на берегу.
После этого я помогла ей перенести добычу к нашему лагерю.
– Сдери шкуру с животных и почисти рыбу, – распорядилась Юта.
Мне не понравилось, что она отдает мне приказы.
– Не хочу, – ответила я.
– Тогда разведи огонь, – согласилась она.
– Ты же знаешь, что я не умею, – вскинула я голову, чувствуя, как во мне начинает закипать озлобление.
– Ну, значит, мы вообще не будем разжигать костер, – пожала плечами Юта.
– Будем, – возразила я. – Мы должны его разжечь. Я не могу есть мясо сырым!
– Это очень опасно, Эли-нор.
– Разожги костер, Юта, пожалуйста! – взмолилась я.
– Тогда сними шкуру с животных, – сказала Юта.
– Ладно, – скрепя сердце согласилась я.
Я ненавидела эту работу. Она была такой грязной, мерзкой, не достойной меня.
