Никогда прежде на Земле я, считавшая себя знатоком в парфюмерии, не встречала ничего равного по утонченной изысканности этой ароматической жидкости, которой надушили меня, простую рабыню, представительницы этого варварского мира! Тут было чему удивляться!
Однако избавиться от беспокойства мне не удалось.
Стоя на коленях на толстом ковре, я ждала. Прошло, наверное, не меньше четверти часа.
– Может быть, он не станет надевать на нее ошейник сегодня? – высказала предположение одна из невольниц.
Вдруг выглядывавшая из-за отброшенного полога палатки девушка обернулась и взволнованно замахала рукой.
– Приготовьте ее! – прошептала она. – Скорее!
– Встань! – приказала Ена.
Я поднялась на ноги… и застыла от изумления."
"Девушки вытащили из плотного чехла длинное, с капюшоном, восхитительное одеяние из тончайшего, переливающегося всеми оттенками алого шелка.
Одна из невольниц поспешно подошла, накинула мне на волосы тонкую сеточку и подобрала их к затылку, закрепив длинными шпильками.
Эти шпильки, я знала, должен будет вытащить у меня из волос сам Раcк.
Девушки набросили шелковое одеяние мне на плечи. Оно напоминало легчайший, невесомый плащ с прорезями для рук, но без рукавов. Капюшон надевать на голову мне не стали.
– Заведи руки за спину, – распорядилась Ена; она принесла откуда-то узкий кожаный ремень, усыпанный драгоценными камнями.
Я послушно выполнила приказ и почувствовала, как руки у меня за спиной связали – не крепко, не для того, чтобы по-настоящему обезопасить невольницу.
После этого Ена кивнула молодой невольнице с флаконом, отделанным изящным горианским орнаментом. Девушка снова омочила пальцы в ароматической жидкости и коснулась ими у меня за ушами и на груди. Я с новой силой почувствовала терпковатый, изысканный запах туалетной воды.
Сердце у меня тревожно забилось.
Тут ко мне опять подошла Ена. В руках у нее была длинная грубая веревка – самая обычная, какие применяются, например, для установки лагерных палаток.
Ена приподняла мне волосы и завязала конец веревки у меня на шее, довольно туго. Большой узел у меня под подбородком мешал дышать и говорить. Странно, подумалось мне: руки у меня связаны усеянным драгоценными каменьями ремнем, а вести меня будут за наброшенную на шею грубую веревку!
– Ты хорошенькая, – одобрительно заметила Ена.
– Хорошенькое животное на поводке! – проворчала я.
– Да, животное, – подтвердила Ена.
