Раск протянул мне руки и поднял меня с земли. Запястья у меня были туго связаны кожаным ремнем. Горло обнимал узкий железный ошейник. Взяв за подбородок, Раск привлек меня к себе, с удовольствием втянул носом исходящий от меня запах туалетной воды и заглянул в мои глаза. Его суровое, непреклонное лицо было совсем рядом. Я была не в силах отвести от него зачарованных глаз. Губы у меня сами собой раскрылись. Я приподнялась на цыпочки и потянулась к нему, чтобы коснуться губ моего хозяина.
Он рукой отстранил меня от себя.
– Надеть на нее рабочую тунику, – распорядился он, – и отправить в барак.
15. МОЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ ЖАЖДЕТ НАСЛАЖДЕНИЙ
– Юта! – с удивлением воскликнула я.
Охранник отпустил мои волосы и толкнул меня на землю, к ее ногам. Я в ужасе подняла взгляд на Юту. В левой части лба у нее, над виском, там, где я ударила ее камнем, все еще виднелся большой синяк.
– А я думала… – пробормотала я и тут же запнулась.
Юта стояла у длинного низкого барака, который я уже видела, когда знакомилась с лагерем.
Тяжелая, прочная дверь барака была открыта. Из его мрачных глубин показалась молоденькая невольница и направилась к центральной части лагерной стоянки.
Когда я впервые увидела это длинное приземистое строение, без окон, сложенное из неотесанных толстых бревен, я решила, что это какое-нибудь складское помещение, настолько оно показалось мне неприспособленным для жилья. Теперь же я начала понимать, что оно служит спальным помещением для невольниц, выполняющих тяжелые работы.
Но еще хуже – я с ужасом осознала, что сама являюсь такой же невольницей.
– Ты носишь ошейник, – заметила Юта.
– Да, – прошептала я, опускаясь перед ней на колени и смущенно отводя глаза.
На Юте тоже был ошейник, но главное – на ее голове была узкая, коричневая, под цвет рабочей туники, матерчатая повязка, которая на затылке схватывала волосы в пучок. Я знала, что она символизирует признание ее авторитета среди невольниц. Очевидно, Ена была старшей среди всех находившихся в лагере женщин, а Юта – старшей среди невольниц, предназначенных для выполнения тяжелых работ.
Для меня это не предвещало ничего хорошего.
Я почувствовала, как по телу у меня пробежала крупная дрожь.
– Она кажется напуганной, – заметил приведший меня охранник. – Она тебя знает? – спросил он у Юты.
– Я ее знаю, – ответила она.
Я уронила голову к ее ногам. Руки у меня все еще были связаны ремнем, умело затянутым Раском. Я была обнажена.
