Пленник ее сердца

– Это черт знает что! – решительно заявил герцог и направился к мальчику. – Эй ты, дай мне свою шапку.

Мальчик отшатнулся, одной рукой прижимая к голове зеленое нечто, другой закрывая лицо. Судя по всему, эта оборонительная позиция была для него привычной. Полина заметила, что он был гораздо меньше и худощавее прочих детей, и на левой скуле у него темнел синяк: наверняка его травили ребята постарше.

– Не хочешь с ней расставаться? Отлично. – Халфорд снял свою фетровую шляпу и протянул мальчику.

В полной растерянности мальчик стащил с головы вязаное нечто и отдал странному господину, получив взамен вполне приличную фетровую шляпу.

– Ну давай, – сказал герцог, – надень ее на голову.

Шляпа закрыла мальчишке уши, но, приподняв поля и посмотревшись в ближайшее оконное стекло, он все же смог себя увидеть. Возможно, все дело в том, что мальчик приподнялся на цыпочки… Как бы там ни было, Полина могла поклясться, что ребенок стал чуть-чуть выше.

Почему-то сердце ее болезненно сжалось.

– Как тебя зовут? – спросил герцог.

– Хьюберт. Хьюберт Террапин.

– Это они здесь тебя так назвали?

Мальчик мрачно кивнул.

– Ну, по крайней мере шляпа теперь у тебя будет нормальная, а не это безобразное зеленое изделие. Выше нос. Я знаю, что жизнь в приюте не сахар, но это не дает тебе права цеплять на голову шутовской колпак.

Герцогиня отреагировала на слова сына нетерпеливым покашливанием, и все трое продолжили путь по коридору приюта.

Полина украдкой то и дело поглядывала на герцога. Как же легко она поддавалась его обаянию! Стоило ему совершить один достойный поступок, и она уже готова сменить гнев на милость.

Нельзя же быть легковерной! – попеняла себе Полина и стиснула кулаки для большей решимости. Подумаешь, отдал несчастному мальчишке свою шляпу. Что с того? Таких шляп у герцога, поди, не меньше дюжины, так что из этого ничего не следует.

Он бросил на нее быстрый взгляд.

– Вы не собираетесь это надеть? – спросила Полина, кивнув на зеленый кособокий колпак в его руке. – Обмен есть обмен.

Гриффин брезгливо поморщился:

– Он, должно быть, кишит вшами.

– Это исключено, – отрезала герцогиня. – Гигиена здесь образцовая.

– Не нравятся мне здешние порядки, – сквозь зубы процедил герцог. – Так нельзя поступать с людьми. Пусть они нищие, отбросы общества, но нельзя же лишать их остатков гордости.