Пленник ее сердца

– Знаете, можно обойтись и без ехидства. – Полина забрала у него колпак. – Да, эта вещь уродлива, но делали ее с любовью.

– Это? С любовью? Эта вещь – не знаю, как ее назвать, – выполнена настолько небрежно, настолько неумело, что поневоле наводит на мысль, что того, кому она предназначалась, хотели унизить. Какая уж тут любовь?..

– Вы не понимаете ни меня, ни свою мать. Когда я сказала, что вы могли бы давать больше, то имела в виду не деньги. Вы могли бы уделять этим детям больше времени и внимания.

Герцог покачал головой.

– Это вы не понимаете. Здешним докторам и воспитателям от меня не надо ничего, кроме вовремя переведенных денег.

– Мне кажется, они рады визитам вашей матери и не имеют ничего против… этих вещей.

Проходя через одну из комнат, они заметили в углу одинокую фигуру – это оказался мальчик, с которым они сегодня познакомились.

– Хьюберт? – удивился герцог. – Это снова ты?

Мальчик, едва переставляя ноги, подошел к ним, явно чем-то напуганный, и подаренной шляпы на его голове уже не было.

– Что стряслось с твоей новой шляпой? – поинтересовалась Полина, но можно было и не спрашивать: разбитая губа мальчика говорила сама за себя. – Старшие отняли ее у тебя, верно?

Оттащив Гриффина в сторону, Полина прошептала:

– Как раз об этом я и говорила. Вы могли бы кое-что для него сделать.

– Другой шляпы у меня нет.

– Да не в шляпе дело. Когда вы говорили с ним, он так на вас смотрел… Одним словом, вы произвели на него впечатление. Поговорите с ним сейчас. Дайте ему мужской совет или научите драться.

Гриффин тоскливо посмотрел на дверь.

– Мисс Симмз, вы, похоже, забыли, что я нанял вас, причем нанял для того, чтобы вы развлекали мою мать, а не давали мне советы.

– Ну что ж, тогда считайте, что совет – это бонус.

Господи, да ее наглость не знает границ!

– Вы обладаете огромным влиянием, – как ни в чем не бывало продолжала нахалка. – И дело не только в вашем титуле или деньгах.

Как ей объяснить? Он хотел помочь пареньку, действительно хотел, но только сейчас никакие слова ободрения и поддержки не шли на ум. В этом месте ему очень-очень плохо, словно ему распороли грудь и по обнаженному сердцу топают все эти маленькие детские ножки…

– Сожалею, но у меня нет на это времени.