Пленница судьбы

Она смотрела на него с едва заметным удивлением и печальной нежностью, как, должно быть, смотрела бы на цветок, протянутый ей палачом.

— Конечно, существует. Но я никогда этого не получу.

— Почему вы пошли на баррикады? — спросил Кристиан. — Что это — стремление совершить подвиг во имя веры, подтвердить своей смертью некую высшую истину?

— Вовсе нет. Я даже не знаю, за что сражались эти люди. Я вернулась в Париж и шла по улице, ко мне подошел какой-то человек и угостил вином. С ним были еще люди. А поскольку мне было все равно, куда идти, я пошла следом за ними.

Кристиан поинтересовался:

— У вас есть родные?

— Да, но они живут далеко.

— Они знают о том, что с вами случилось?

— Хотите, я им сообщу?

В его взгляде мелькнуло сочувствие, и Мари это заметила. Она улыбнулась горделивой печальной улыбкой:

— Полагаю, в вашей жизни было большое горе?

Девушка усмехнулась:

— Если вы узнаете обо мне немного больше, вы не станете меня жалеть.

— Что вы имеете в виду? — спросил Кристиан.

Она ответила без тени смущения или стыда, без малейшего усилия, так, как называют свое имя:

— Я торговала собой.

Кристиан вздрогнул. Потом закрыл тетрадь, словно избавляясь от ненужного свидетеля их разговора.

Она испытующе смотрела на него, и Кристиан ощутил смутное предчувствие чего-то страшного, непоправимого.

— Но ведь вы не всегда были такой. Что-то толкнуло вас на это?

— Если б я была другой, то, возможно, не встала бы на этот путь! — возразила Мари.

— Бывает по-разному…

— Хорошо, я вам скажу. Мой друг был болен, он умирал, и я должна была достать деньги.

— Нет. Он и сейчас не знает. Теперь у него другая жизнь и другая женщина.

— Я многое отдала бы, чтобы это узнать.

— Я предпочел бы умереть, чем допустил бы, чтобы любимая мною девушка совершила такое ради меня! — заметил Кристиан.

— Вашей девушке не придется этого делать, месье, — перебила Мари и вдруг спросила: — Ведь вы скоро женитесь?

— Я ясновидящая.

— А что вы еще видите? — сам того не желая, спросил Кристиан. Он почувствовал, что находится на грани некоего откровения.

— Ваше одиночество. Вы плывете в потоке жизни, вы не можете направить его в нужное вам русло и не можете вырваться из него.

— Но, — возразил Кристиан, — я всегда стремился к одиночеству.

— Возможно, вам так кажется. Душевное одиночество — это несчастье, оно не имеет ничего общего ни с независимостью, ни с самодовольством.