Пленница судьбы

Но он оказался иным человеком, чем я думала. Он знатен и богат. Он — граф де Монтуа, и у него особняк на Луаре — настоящий дворец.

Она выглядела несчастной, но Кристиан не стал ее утешать.

— Я должна признаться еще кое в чем, — сказала Шанталь.

— Видимо, сегодня день признаний, — невесело пошутил молодой человек.

— Возможно. — Во взгляде женщины появились решимость и твердость. — Просто я думаю, что ты… его сын.

Кристиан засмеялся. Уж чем-чем, а безрассудством его мать никогда не страдала.

Шанталь коротко рассказала ему о своей поездке на Луару, о разговоре с Александром и о портрете.

Он слушал внимательно, но с недоверием. Потом сказал:

— Прости, мама, но это бред. Ты прекрасно понимаешь: бывают очень похожие люди.

— И все же мне кажется…

— Просто тебе хочется, чтобы было именно так!

— Почему ты считаешь, что это невозможно? — прошептала Шанталь.

— Потому что таких совпадений не бывает. А еще потому, что у человека с позорным клеймом не может быть нимба, — немного резко произнес он. — Пойми, мама, из меня уже не получится графский сын.

Железо не перекуешь в золото.

— И что мне теперь делать?

Кристиан пожал плечами:

— Ничего. Все будет так, как суждено, — и, не оглядываясь, вышел за дверь.

И тогда Шанталь поняла, что он осуждает ее за то, что она совершила в своей жизни, — он ее не простил.

…Кристиан быстро шел по улице. Он намеренно отправился пешком, поскольку ему казалось, что он попросту не сможет спокойно сидеть в экипаже. Его мучила болезненная нервозность и какое-то неясное смущение, похожее на стыд.

Кристиан не понимал, почему теперь, когда прошлое похоронено в глубине памяти, когда голову больше не сжимает огненный обруч, когда он видит светлый день, он не испытывает счастья. Отчего он беспомощен, словно костер на сильном ветру? Почему мир не преобразился и почему ему самому не кажется, будто он заново родился на свет? По-настоящему счастлив он был только на острове, счастлив, когда просто касался руки Мари…

Кристиан направился в тюрьму Форс, потому что ее начальник был знаком с месье Роншаром.

Признаться, молодой человек плохо представлял, о чем станет говорить с людьми, имеющими такие странные, непонятные ему идеалы, с людьми, которые не сегодня завтра встретят свою смерть.

Так же считал встретивший его надзиратель.

— Не знаю, о чем вы станете с ними беседовать, сударь, — с сомнением произнес он. — Они все не в себе. Начнут выкрикивать лозунги Коммуны, а больше вы от них ничего не добьетесь.