Пленница судьбы

Я многое отдал бы за то, чтобы посмотреть ей в глаза. Ей и еще одному человеку, которого не знаю. Кто-то оплатил мое лечение: мы с матерью до сих пор не можем понять, кто это был. Наверное, уже никогда не узнаем. — И предложил: — Давай прогуляемся?

Они встали. Аннабель, обиженная и оскорбленная, и Кристиан, по-прежнему замкнутый и отрешенный от мира. Они пошли по залитой солнцем улице. Аннабель смотрела на жениха с настойчивым упрямством.

— Я думала, что счастлива, — заметила она через некоторое время обиженно, но без печали.

Кристиан остановился и взял ее за руки. Эта девушка с ее трепетным взглядом, гибким станом и кожей ослепительной белизны казалась грезой, принявшей материальную оболочку. Он должен был сделать над собой усилие и удержать ее возле себя.

— Ты не можешь быть несчастлива, Аннабель. Я рассказал тебе о том, что случилось в моей жизни до встречи с тобой, потому что будущее строится не на пустом месте. Прошлое — это фундамент. Не зная о нем, можно понастроить воздушных замков.

Аннабель не сводила с него взгляда.

«Выражайся конкретнее, — говорили ее глаза, — просто скажи, любишь ли ты меня».

— Я люблю тебя. Теперь — только тебя, — потерянно произнес он.

Даже если это была неправда, она, как ключ, запирала ворота, что вели к отступлению.

Аннабель повеселела. Дурные мысли растаяли как дым. Такова юность, и таковы свойства любви.

Они еще немного поговорили и расстались: Кристиан спешил выполнить поручение месье Роншара.

Он хотел взять экипаж, когда вдруг почувствовал сильную усталость и решил зайти домой, зная, что даже минута передышки значит очень много.

Дома Кристиан застал мать. Она сидела возле окна и смотрела на тихую пустынную улицу, по которой совсем недавно катились до отказа набитые поклажей фиакры покидавших Париж состоятельных горожан, а позднее двигались толпы коммунаров.

Услышав звук шагов, Шанталь повернулась:

— Я зашел на минуту. — Сейчас он не хотел говорить ни с кем, даже с ней.

Тем не менее она встала, подошла к нему и легко положила руку на плечо.

— Ты чем-то расстроен?

— Ах, мама! — возбужденно произнес он. — Мы живем в мире бесплодных порывов, напрасно потраченных сил. Иногда я чувствую себя вещью, чем-то неживым, существом с искусственными страстями, управляемым непонятно чем. На острове я ощущал себя совсем другим.

— Но там ты не нашел своего счастья.

— Я должна кое-что тебе сказать, — промолвила Шанталь. — Это касается Александра.

— Он мне понравился.

— Я рада.