Пленница в башне

Широкие плечи загородили все окно, а сверкающие глаза и зубы придавали ему такой зловещий вид, что ей показалось, он готов укусить ее.

— Оно означает мужественность, — сухо ответил он. — Прошлой ночью моя доблесть была жестоко оскорблена вами. Остается сожалеть о том, что мое имя не Смидерз, Браун или Конрой. От джентльмена с таким именем вы бы без колебаний приняли помощь и участие как нечто само собой разумеющееся. Но мне вы считаете необходимым продемонстрировать коктейль из характера, глупых условностей и пламенного британского сердца.

И все только из-за того, что на некоторое время вынуждены оказаться на попечении иностранца. Неделю назад я объяснял ваше нежелание ехать в Луенду любовью к дяде. Не возражайте, пожалуйста, я вовсе не подвергаю сомнению ваши чувства к нему! Но теперь мне стало понятно, как глубоко в вас сидит неприязнь ко мне. — Домерик цинично прищелкнул пальцами. — Это не имеет значения, теперь я занял место вашего дяди и, нравится вам это или нет, но вы не избавитесь от меня до тех пор, пока власти не уладят все ваши дела, касающиеся разорения плантации.

— Я могу связаться с британским консулом, — будто со стороны услышала она собственный испуганный голос.

— Конечно, можете, — учтиво согласился он. — Без всякого сомнения, проезд до Англии вам оплатят. Но по приезде вам придется сразу же начать поиски работы, к которой вы, по вашим собственным словам, неприспособлены. Милая моя девочка, будьте реалисткой и здравомыслящим человеком! Я сказал вам, что мой дом — ваш дом, и, если вы собираетесь отвергнуть мое предложение, я не прощу вам такого оскорбления.

Ванесса осторожно покосилась на него и по выражению его властного лица поняла, что он говорит чрезвычайно серьезно. Рафаэль отодвинулся от нее и отвернулся к окну, а Ванесса предалась бурным сожалениям, что на его месте не оказался Джек Конрой и что не он увез ее из Ордаза. Случись это, она с легким сердцем просто ограничилась бы словами благодарности вроде: «Спасибо за то, что выручили, Джек.

Вы просто молодчина».

Но дону Рафаэлю, конечно, она сказать такое не могла.

Стена пламенеющих деревьев расступилась, автомобиль вкатился на мощеный двор Золотого замка и остановился у подножия полукруглой каменной лестницы. Шофер открыл перед Ванессой дверцу, и она, сопровождаемая хозяином дома, вышла из машины.

Они поднялись по ступеням, и Домерик остановился вместе с ней, чтобы полюбоваться открывшейся панорамой.