Пленница в башне

На ее ухоженной правой руке Ванесса заметила золотое обручальное кольцо и догадалась, что перед ней не кто иной, как сеньора Лусия Монтес, молодая вдова, о которой дон Рафаэль иногда упоминал в разговорах с дядей Леннардом. Ее муж, который был гораздо старше, умер в прошлом году. И теперь дон Рафаэль смотрел на нее так, будто кроме них двоих на этом острове никого не было.

С вкрадчивой неохотой он выпустил ее руку.

— Благодарю вас за то, что вы беспокоились о моей безопасности, Лусия, — прошептал он с улыбкой.

 — Уверен, что вы простите мое неожиданное исчезнове ние с нашего праздника на берегу. Я приказал своему секретарю молчать об этом до утра, потому что к этому времени рассчитывал вернуться домой.

— Вы целы и невредимы и снова в замке, Рафаэль. Конечно, я прощаю вам это безрассудство! — Улыбающиеся винно-красные губы сеньоры и теплые слова, которые они произносили, яснее ясного показывали, как охотно она простила его. — Для меня не было секретом, как вы озабочены судьбой вашего друга сеньора Кэррола и его юной племянницы! — Последовала улыбка в направлении Ванессы.

 — Но где же сам сеньор?

Темные глаза идальго метнулись в сторону Ванессы, и он быстро объяснил вдове по-испански, что произошло в Ордазе. Лусия Монтес слушала с сочувственным видом, а молодой человек, читавший газету, встал со стула и поднял на вошедшую глаза, такие же темные, как у Рафаэля. Он был худощав, носил тонкие легкомысленные усики и держал левую руку на черной шелковой перевязи.

Кремовый чесучовый костюм дополняла желтовато-коричневая шелковая рубашка, а из нагрудного кармана пиджака выглядывал подобранный ей в тон платочек. Ему было лет тридцать, но выглядел он на несколько лет моложе дона Рафаэля.

— Позвольте выразить соболезнования по поводу вашей утраты, мисс Кэррол, — сказал он по-английски, когда хозяин дома умолк.

— Благодарю вас, сеньор, — прошептала Ванесса. Ей показалось, что она сумеет найти общий язык с молодым человеком, поскольку у него был не такой надменный вид, как у дона Рафаэля.

Тот снова взял ее за локоть и представил жизнерадостному испанцу, Раю Алвадаасу и сеньоре, которая изящно улыбалась, однако не сводила глаз с длинных загорелых пальцев дона, касавшихся бледной руки Ванессы. Очевидно, в сеньоре было чрезмерно развито чувство собственника.

— Располагайтесь, будьте как дома! — Дон повел левой рукой, указывая Лусии на парчовый диван, а другой рукой придвинул стул для Ванессы.