Пленница в башне

Проклятый напыщенный испанец! Он не должен считать, что имеет право вмешиваться в ее жизнь! Глаза девушки сверкнули, как зеленое серебро, и она дерзко ответила:

— Какую же плату хотели бы получить вы за то, что спасли мне жизнь? Наверное, такую же, как та, на которую, по вашему мнению, рассчитывал бы англичанин?

В прекрасной комнате с позолоченным потолком на несколько секунд воцарилась ужасающая тишина. Затем дон Рафаэль склонился над Ванессой. Одной рукой он схватился за столбик кровати, а его глаза засияли так близко, что она могла бы пересчитать крошечные крапинки в них.

Казалось, в воздухе носились электрические разряды, когда дон Рафаэль буквально пронзал ее стальным взглядом, будто хотел насадить на булавку, словно бабочку.

Она испытывала ужасные мучения, ведь от него, конечно, не укрылось, какой страх переполняет ее сердце.

— Вы льстите себе, мисс Кэррол, — протянул он наконец. — То, что может понравиться такому юнцу, как Конрой, не обязательно привлечет мужчину, повидавшему мир во всем его многообразии.

Самый жаркий огонь обычно дают зеленые деревья, это правда, и, насколько я могу судить, вы так и остались пока зеленым деревом.

Говоря это, Домерик распрямился, снова сунул руки в карманы и холодно посмотрел на нее:

— Вернемся к разговору о вашей дальнейшей жизни. Все, чего я жду от вас, так это того, что вы пробудете в замке до тех пор, пока не сможете вернуться в Англию, сумев обеспечить себе достаточную независимость. На этом я настаиваю как друг вашего дяди.

Ради памяти о нем я и держу вас здесь; вы понимаете меня?

Униженная его словами, она кивнула и мысленно пожелала, чтобы он поскорее оставил ее одну. Однако он вежливо осведомился, принесла ли Барбара ей обещанные платья. Ага, превосходно! Этих платьев ей хватит до тех пор, пока у нее не появится настроения и желания самой отправиться за покупками.

— Дон Рафаэль, — сухо прервала она его, — мне не хочется злоупотреблять вашим великодушием больше, чем это необходимо.

Не думаю, что пробуду здесь так долго…

— Тем не менее, вам понадобится какая-то одежда. — Ее возражения он будто не слышал. Подойдя к балконной двери, Рафаэль окинул взглядом свои ближайшие владения, затем снова оглядел комнату с неизменно холодно-надменным видом. Над его головой, запечатленные кистью художника шестнадцатого века, реяли лица, на которых было такое же, как у него, выражение гордого высокомерия, скрывающее сдерживаемые страсти.