Пленница в башне

До сих пор подобное не удавалось еще ни одному мужчине. Живя в Ордазе, она дорожила своей свободой и положением хозяйки уютного домика, главой которого был ее покладистый дядюшка.

Закинув руки за голову, Ванесса изучала богато украшенный потолок, особенно ей было интересно смотреть на вдохновенные лица испанских рыцарей и их прекрасных дам.

«Любовь, — размышляла она, — должна заполнять человека целиком. Радость и боль, слезы и смех… — все это разные грани драгоценного камня, который и олицетворяет настоящая любовь».

Хотелось ли ей самой испытать эти волнения, эти восторги и потрясения? Ей казалось, что — да. Именно поэтому у нее никогда не возникала мысль заключить союз с кем-нибудь из геологов, наезжавших к ним на плантацию.

Когда, после долгой работы в джунглях, они попадали в цивилизованный дом, любая женщина, наверное, казалась им ангелом. Но Ванесса всегда понимала и другое: вихрь страстей рано или поздно уляжется, и тогда можно оказаться связанной отношениями, которые не принесут глубокого и полного счастья.

Стоило лишь подумать о том, что она будет находиться в безраздельной власти мужа и ее жизнь сведется к обыкновенному выполнению своего долга, вместо того чтобы душу переполняло стремление доставлять радость близкому существу, как ей становилось не по себе.

Задумавшись, она не услышала, как тихонько стукнула дверь, и вздрогнула, услышав рядом голос:

— Консепсьон сообщила мне, что вы поспали. Хорошо отдохнули, мисс Кэррол?

Ванесса подняла глаза и увидела дона Рафаэля, который стоял в дверях спальни, засунув руки в карманы роскошного халата из темного шелка.

Черные, как вороново крыло, волосы были зачесаны назад, открывая широкий лоб, а глаза, от взгляда которых невозможно было нигде укрыться, пронзительно смотрели на нее из-под выразительно изогнутых бровей.

— Да, благодарю вас, — ответила Ванесса вежливо, словно школьница, которой она себя и чувствовала, с растрепанными со сна волосами. Ее хрупкое тело было распростерто на богато украшенной кровати, как на пьедестале.

Она особенно ясно ощутила неприкрытость своего тела под шелком халата и инстинктивно натянула на себя испанское покрывало, стыдливо пытаясь спрятаться от пристального взгляда подошедшего к ней мужчины.

Рафаэль окинул взглядом поднос с завтраком, довольно поздним, поскольку часы показывали уже пятый час дня, и неторопливо поднял одну из крышек, чтобы убедиться в том, что его гостья поела.

— Я сделала все, что могла, — виновато произнесла она.

— Вижу.