Пленница в башне

На лице его играла неизменная сардоническая улыбка. Накануне вечером он водил ее в картинную галерею, где она в ужасе остановилась перед висевшим там громадным полотном, изображавшим аутодафе.

— Какое зверство! — сказала она тогда. — Я бы запретила ее! Избавилась бы от нее!

— Мисс Кэррол, — возразил он, — неужели вы действительно могли бы избавиться от картины, которая стоит целое состояние?

— Ну, хорошо, можно повернуть ее лицом к стене или отправить в кладовую. — Она двинулась дальше в поисках чего-нибудь менее устрашающего, но краем глаза уловила, как дон любуется инквизиторами в капюшонах, ужасом несчастных жертв и испариной на груди мучеников, озаренных бронзовыми языками пламени.

С холодным безразличием он поднес к губам свою сигару, и она услышала, как он рассмеялся своим низким гортанным смехом, будто находя ее британские взгляды весьма забавными.

Воспоминания об этих минутах в картинной галерее были неизгладимы, и Ванесса обнаружила в этом человеке новые черты, которые могли остаться и незамеченными.

Как ни был он привлекателен физически, как ни заботился о благосостоянии живущих на острове крестьян, ни он, ни она были в корне неспособны испытывать одинаковые чувства. Они никогда не смогли бы стать друзьями, решила она, такими, какими они были с Джеком Конроем.

— Я дал согласие на нашу встречу, мисс Кэррол. — Его взгляд скользнул по ее лицу, топазовые искорки в глазах делали его глаза непроницаемыми. — Рискну предположить, что это имеет отношение к нашему сегодняшнему разговору?

— Сядьте, пожалуйста, а потом мы приступим к разговору.

 — Он взял ее за локоть и подвел к мягкой тахте с ковровыми подушками, которая будто была создана для того, чтобы растянуться на ней с книгой. Она погрузилась в подушки и слегка улыбнулась.

Он бросил на нее оценивающий взгляд:

— Вы не возражаете против бокала вина?

— Нет, теперь оно не кажется мне таким неподходящим, как во время завтрака. — Она наблюдала, как он, улыбаясь, достал из шкафа графин и два бокала.

Разлитое вино вспенилось, затем посветлело и приобрело цвет топаза. Он протянул ей бокал, после чего сел в кресло напротив и поднял свой: — Привет!

— Привет! — откликнулась она и пригубила вино, подумав, что оно, очевидно, произведено на его виноградниках. Вино пощипывало небо и растекалось теплом в гортани, так солнце согревает остров в полуден ные часы. Кроме того, как она уже успела узнать, от него кружилась голова.