Пленница Вепря

 — Мне кажется, он Майю капитально обчистил.

— Сама виновата, — рыкаю раздраженно. — А насчет Абсента я пока не решил, — криво усмехаюсь и с удивлением смотрю на экран ожившего телефона. Саня! — Что-то случилось, малыш? — спрашиваю с придыханием.

— Лайма рожает, пап, — тихо скулит мой наследник. — Ты где? Приезжай скорее…

— Да, сынок, еду. Сейчас вызову врача. Не бойся. Все под контролем. Позови Марину и тетю Катю…

— Они рядом, — всхлипывает Саня. — Только Лайме очень плохо. Ты приезжай, пап!

— Через десять минут буду, — заверяю я и, повернувшись к Михе, бросаю мимоходом.

В большом кирпичном сарае Лайма возлежит на кушетке и жалобно стонет. Около двери крутится Трой, и мне, чтобы пройти внутрь, приходится уговаривать утробно рычащего пса:

— Пусти нас, пожалуйста, я доктора привез для твоей подруги.

Пес смотрит на меня и ветеринара печальными глазами и делает шаг в сторону.

— Ну, ты даешь, Вепрь! Собака тебя с полуслова понимает.

Он кивает в сторону огромного и грозного ротвейлера, лишь отступившего в сторону и даже не подумавшего сдавать позиции.

— Это же моя собака, — усмехаюсь я, заходя в собачий родзал. Около Лаймы сидит моя сестра, а рядом стоит насупившийся сын. — Скорбящие родственники отходят в сторону, — командую близким, понимая, что от этой парочки толку мало.

И если Троя мне удалось уговорить сразу же, то сестрице и сыну приходится повторить дважды.

— Ты за Майей ездил? — тихим шепотом спрашивает меня Саня. Я киваю и беру его за худое плечико. — Пойдем. Не будем мешать. С Троем поговорим. А тетя Катя поможет доктору.

Во дворе мы с сыном садимся на низкую скамейку, а будущий отец семейства устраивается между нами. Мне достается крепкая корма, а слюнявая морда ложится рядом с Санькиной ногой.

— Все обойдется, — накрываю я ладонью покатый собачий лоб и мысленно содрогаюсь — в отношении самого себя у меня такой уверенности нет.

Смотрю на яркое зимнее солнышко, проложившее яркую дорожку между укрытых на зиму клумб, вдыхаю свежий морозный воздух и чувствую несанкционированное движение в кармане. «Эх, хвост, чешуя, бледные поганки, — криво усмехаюсь, прислушиваясь. И не сразу понимаю, что в куртке еле-еле жужжит телефон.