Пленница Вепря

 — Саня, бегите!

Но вместо того чтобы укрыться за дверью, моя жена быстро сбегает вниз и устремляется к месту сражения. Валера Марьинский попадает в руки охраны, но, умудрившись вырваться, бежит наперерез Майке. Хочет схватить ее за руку и притянуть к себе. Но маленький кулачок жены наносит апперкот в нос, а следующий удар приходится в ухо.

Охрана, как и я, замирает от восхищения. Валера даже не думает сопротивляться.

«Весело, очень весело», — думаю я, наблюдая, как жена мутузит сумасшедшего доктора. И тут слышу, как хлопает дверь сарая, и срывающийся мальчишеский голос кричит.

— Фас! Лайма! Фас! Чужой! Он пришел похитить щенков!

Моя преданная собака пулей выскакивает из сарая и несется к чужаку. Прыгает на грудь, отталкивая Майку в сторону. Скаля зубы, пытается перегрызть глотку. Огибая дом, от выхода в сад несутся Приор и Трой. И мой пес, конечно же, кидается на подмогу подруге. А я, обнимая жену, лениво прошу собак отойти. Но куда там!

— Они загрызут меня, — вопит Марьинский. — Родя, пожалуйста!

— Зайдите в сарай, — шепчу я жене и детям, когда от крыльца раздается выстрел.

— Отпустите его, — кричит истошно. Но тут же получает от подоспевшей сзади Марины скалкой по спине и, обронив пистолет, падает в руки охраны.

— Вот это настоящая провокация, — усмехаюсь я, показывая на парочку, лежащую на плитке. — Сразу всех взяли. Молодец, Лайма, ты сегодня молодчина, — заявляю я, трепля собаку по холке.

— Родя, — зовет меня жена. — Ты можешь считать меня сумасшедшей, — азартно восклицает она, — но Валера лично задушил Канскую, а взрывчатку в букет подложила Ольга.

— Как ты догадалась, дрянь? — приподняв голову, искренне изумляется Марьинский. — Знать бы, что ты представляешь опасность, придушил бы…Но кто ж думал, что Вепрь женится на тебе и купит участок…

— Дался он тебе, — хмыкаю я и неожиданно замечаю, как глаза жены наполняются слезами.

— Я уже говорила тебе, — всхлипывает она, обнимая детей, — там место гиблое, и веет смертью. Срочно вызывай полицию и начинайте копать. Мне участок Канской напоминает кладбище.

— Что ты несешь, дура? — орет Марьинский. — Это наследство мое!

— Дебил, — морщусь я и, повернувшись к Приору, командую. — Делай, как она говорит.

И всеми фибрами души ощущаю полное доверие к любимой.

Вместе с женой и детьми я захожу в дом, тяжело поднимаясь по ступенькам.