Вся надежда ее была связана с постепенным, эволюционным процессом, когда с помощью законов, просвещения, смягчения нравов вкупе с разумной регламентацией со стороны государства можно будет — да и то в отдаленном будущем — достичь отмены крепостного права и других институтов бесчеловечного русского прошлого. Это, считала Екатерина, сделать необходимо, ибо, «если мы не согласимся на уменьшение жестокости и умерение... нестерпимого положения (крепостных), то и противу нашей воли сами оную волю возьмут рано или поздно».
Именно поэтому Екатерина мечтала о создании «третьего рода» людей, под которым нужно понимать буржуазию, граждан в узком смысле этого слова.
Императрица, преданная идеям Просвещения, верила в чудо перевоспитания людей с помощью доброты, знания и примера, полагала, что образование этого нового класса свободных граждан возможно только «заново», с чистого листа, в упорной работе с природой. В качестве такой «человеческой глины» выступали дети бедных родителей, сироты, а также «отбросы» общества — незаконнорожденные, подкидыши.
Поэтому Екатерина всячески поддерживала планы создания И. И. Бецким системы воспитательных учреждений нового типа. Конечно, идея создания «нового рода» людей из подкидышей и сирот, лишенных пороков своих несовершенных предков, была утопична. Как и многие другие благие начинания, замыслы Екатерины и Бецкого грубо искажала реальная жизнь. Порученные вниманию воспитателей подкидыши мерли как мухи от плохого ухода, болезней, во всей системе царило привычное для России воровство и безалаберность, но все же попытка внедрения идей Просвещения не оказалась напрасной.
Сам подход к этой проблеме, доброта и гуманизм, проявленные к детям в тот еще очень жестокий век, не пропали даром. Чуть позже из этого корня выросла благотворительность как система защиты, заботы и спасения слабых и больных членов общества.
Воспитанная на «богоборческих» идеях Вольтера, Екатерина была далека от истинной веры в Бога. Рационализм, самоценность позитивного знания, презрение ко всякому обскурантизму, невежеству характерны для ее мировоззрения.
Но при людях, в церкви она никогда этого не проявляла, оставалась примерной прихожанкой дворцовых храмов — ведь она была главой Русской Православной церкви! — хотя на укромном балконе во время длинной православной службы раскладывала на столике многочасовые пасьянсы. В 1763 — 1764 годах она провела секуляризацию церковных земель и, несмотря на проявление недовольства церковников, лишила их земельных богатств.
