Пленницы судьбы

План этот вполне удался: на фотографиях последний император Николай II выглядит как близнец своего современника английского короля Георга V, а в жилах повелителей Нидерландов и до сих пор течет кровь русских императоров...

Первым в «династический прорыв» Петр бросил собственного сына, царевича Алексея. Известно, что жизнь наследника престола не задалась. Отнятый в детстве у матери, царицы Евдокии, которую царь сослал в монастырь, Алексей вырос вдали от отца, заброшенный и забытый им. Петру казалось достаточным, чтобы сын был сыт и одет, чтобы у него были учителя и воспитатели.

На этом царь считал свой отцовский долг исполненным. В итоге за его спиной вырос угрюмый, самолюбивый человек, чуждый отцу по своим склонностям и интересам, да к тому же большой любитель горячительного. Те добрые начала, которые были в нем, заглушили лень, зависть, страх перед грозным батюшкой. Петр же, ломавший тысячи человеческих судеб, на все эго внимания не обращал — ведь он делал великое дело. Частью этого дела и стала женитьба сына на европейской принцессе.

Невесту для царского сына нашли в Германии. В семье герцога Вольфенбюттельского Антона Ульриха было три внучки: Елизавета, Шарлотта и Антония Амалия. Красавица Елизавета стала австрийской императрицей — матерью знаменитой Марии-Терезии, Антония Амалия вышла замуж за герцога Брауншвейгского (ее старший сын — вот поворот судьбы! — принц Антон Ульрих — в 1739 году он стал мужем Анны Леопольдовны, отцом несчастного шлиссельбургского узника, императора Ивана Антоновича).

Шарлотту решили пристроить за царевича Алексея. Об этом русские дипломаты в Вене начали переговоры. Девушка (ее полное имя Шарлотта Луиза Христина София, она была почти ровесницей царского сына — родилась в 1694 году) надеялась, что переговоры с русскими дипломатами окончатся неудачей. Так поначалу казалось всем — шведы рвались к Москве, было еще неясно, удержится ли сам царь Петр на престоле. В июне 1709 года она благодарила дедушку за письмо, «которое, — писала она, — меня очень обрадовало, так как дает мне некоторую возможность думать, что московское сватовство меня еще, может быть, минует. Я всегда надеялась на это, так как я слишком убеждена в высокой вашей милости...» Напрасные надежды! Антон Ульрих был прагматичным стариком: после победной Полтавы, прогремевшей на всю Европу в том же июне 1709 года, дружить с могущественным и богатым российским монархом было выгодно.