С раздражением она говорила знакомому дипломату: «Природа создала его русским мужиком, таковым он останется до смерти... Его интересуют одни пустяки. Хотя он и занимается иногда, по-видимому, серьезными делами, но это делается им безо всякой системы, говоря о серьезных вещах, он впадает в противоречия, и его взгляды свидетельствуют, что он молод душою, мало образован, жаждет славы, весьма плохо им понимаемой, неразборчив во вкусах, часто проявляет беспричинную деятельность, вызванную простой прихотью».
В другой раз она назвала Орлова «кипучим лентяем», точно определив этот довольно распространенный среди людей тип личности. Орлов и Екатерина расставались долго и тягостно, пока наконец появившийся у Екатерины Г. Потемкин не заслонил Орлова.
Говорят, что Григорий Потемкин обратил особое внимание Екатерины II умением невероятно смешно шевелить ушами и подражать голосам ближайших сподвижников императрицы. Это было уморительно видеть и слышать. Впрочем, тогда же Потемкин не только шевелил ушами, но и выполнял различные поручения царицы.
Однако быть шутом при дворе честолюбивому Потемкину не нравилось, и вот, неожиданно для многих, он был назначен помощником обер-прокурора Синода. Это был очередной поворот судьбы по воле самого человека — Потемкин решил попробовать себя на новом для себя поприще, ибо увлекся богословием, но быстро остыл к этому занятию. Тут Потемкин вновь переломил судьбу через колено. Неожиданно он отпросился у императрицы на начавшуюся в 1768 году войну с турками, поступил в конницу, оказался на передовой, под турецкими пулями.
Делал это он осознанно, ради карьеры и чтобы обратить на себя внимание императрицы. Это Потемкину в полной мере и удалось: на войне он быстро сделал карьеру, отличился как храбрый кавалерийский генерал в сражениях с турками. Вскоре, весной 1774 года, императрица взяла его в свои генерал-адъютанты и сделала фаворитом.
Но и эта ярко вспыхнувшая любовь не стала вечной — слишком сильными оказались в этой паре обе личности, им стало тесно под одной крышей.
После нескольких лет безоблачной жизни Потемкину прискучила придворная жизнь возле «матушки», и он увлекся большим, важным делом — войной с Турцией, освоением Северного Причерноморья. Екатерина приветствовала эту новую страсть, это новое дело Потемкина — в той упряжке имперской телеги, которую все годы до него тащила она одна, светлейший князь оказался замечательным коренником.
