Пленницы судьбы

На ее столе стояли два портрета: на одном был изображен Самойлов, на другом — Пери, и Юлия не могла решить, кто же из них красивее. Она умерла в 1875 году и лежит в склепе рядом со своим обожаемым тенором из неведомого итальянского городка.

Елена Павловна: «ученый нашей семьи»

Фредерика Шарлотта Мария, принцесса Вюртемберг-Штутгартская, которой было тогда семнадцать лет (родилась в 1806 году), сразу же не понравилась великому князю — уж слишком она была высокого мнения о себе, слишком умна, скучно рассудительна, словом, не нашего поля ягода.

С большим трудом вдовствующей императрице Марии Федоровне (которой девица приходилась внучатой племянницей) удалось уговорить принцессу повременить, не уезжать. Тем временем на Михаила давили со всех сторон, и он, как самый младший в семье, подчинился воле матери и братьев — императора Александра I и великих князей Константина и Николая, вздохнул и в феврале 1824 года пошел-таки под венец с великой княгиней Еленой Павловной — такое православное имя получила немецкая принцесса Вюртембергская.

Трудно представить себе более разных людей, объединенных в одной семейной паре, чем Михаил и Елена. Она воспитывалась в Париже, получила блестящее образование в знаменитом своими выпускницами парижском пансионе госпожи Кампан. С ранних лет она, от природы талантливая и любознательная, проявляла необыкновенные способности к точным и естественным наукам и увлекалась ими. Выдающийся французский зоолог Жорж Кювье даже хотел видеть ее своей ученицей, но принцессе от рождения был уготован иной удел.

В пятнадцать лет узнав, что ей предстоит стать женой великого князя Михаила, принцесса самостоятельно, имея только словарь и грамматику, быстро выучила русский язык, чем, приехав в Россию, поразила придворных. Да и впоследствии Елена Павловна интересовалась наукой, заметно выделялась умом и образованностью среди Романовых. Недаром император Николай I в разговоре с французским путешественником Кюстином с гордостью сказал о ней: «Это — ученый нашей семьи», и что к ней он отправляет иностранных путешественников, чтобы они убедились в учености русских дам.

«А это — бурбон нашей семьи», — так мог бы сказать царь о супруге Елены Павловны, своем родном брате Михаиле. Действительно, в сравнении с ним даже такие страстные любители фрунта, как Константин и Николай, выглядели мягкотелыми либералами.