Пленницы судьбы

Все эти годы она с необыкновенным достоинством и смирением несла свой крест, не устраивая скандалов и не упрекая неверного мужа — даже тогда, когда, вернувшись в конце 1877 года с русско-турецкой войны, он поселил Долгорукую над своими покоями в Зимнем дворце, так что его жена, государыня, могла слышать, как над ее головой бегают побочные дети императора. Много лет спустя ее сын Александр III, когда в одном из разговоров упомянули о канонизации в России, вдруг воскликнул, что если кто-то достоин причисления к лику святых, так это его мать! Его понять можно — вся семейная трагедия разворачивалась на его глазах.

Неизвестно, что стало причиной такого грустного финала некогда лучезарного брачного союза юной (она родилась в 1824 году) принцессы Гессен-Дармштадтской Максимилианы Вильгельмины Августы Софии Марии и цесаревича Александра Николаевича, родивших в горячей любви шестерых детей. Эта любовь вспыхнула с первого взгляда в 1837 году в Дармштадте, куда приехал двадцатитрехлетний наследник российского престола и впервые увидел эту прелестную пятнадцатилетнюю девочку.

Родители Александра император Николай I и императрица Александра Федоровна, получив письмо сына с просьбой одобрить его выбор, неохотно шли навстречу своему влюбленному сыну — все давно знали, что девочка эта, скорее всего, была не родной дочерью великого герцога Гессенского Людовика II, а плодом тайной любви его супруги герцогини Вильгельмины и придворного кавалера. Однако они дали согласие и в 1840 году сыграли пышную свадьбу Александра и Марии Александровны — так стали называть молодую супругу наследника престола в России. И молодые зажили счастливо. Но к моменту встречи императора с Екатериной Долгорукой его брак с Марией Александровной давно стал формальным. Возможно, что в жене он уже не видел того, что нашел в юной Екатерине как в женщине (известно, что существовали эротические рисунки императора с изображением Екатерины). В таких деликатных делах не будем делать уверенные суждения. Ясно, что с тех пор как Александр II вступил на престол в 1855 году, его брак как будто разладился. Став императрицей, Мария Александровна оказалась в плену неизменного придворного этикета, сделалась рабой внешних привычек, ритуала.