Рассказывают, что в 1867 году, в Ницце, где умирал их сын цесаревич Николай Александрович, государыня целую неделю не могла навестить умирающего только потому, что время послеобеденного сна Николая изменилось и стало совпадать со временем утвержденной протоколом прогулки императрицы. А перенести прогулку на иной час императрица никак не могла!
Между тем жизнь наследника Александра Николаевича, ставшего в 1855 году императором Александром II, стала другой. Конечно, он, как и положено самодержцу, участвовал в придворном ритуале, но при этом, в отличие от его жены, для него эта новая жизнь не ограничивалась и не сводилась к ритуалу — даже наоборот, многим стало заметно некоторое пренебрежение государя строгими порядками, заведенными при дворе его отцом Николаем I.
Дело в том, что начатые им Великие реформы изменили все существование царя. Александр окунулся в пучину проблем, которые не давали ему покоя ни днем, ни ночью. При этом оказалось, что император одинок в своей семье. Мария Александровна, занятая привычными мелочными придворными делами, часто больная и унылая, не могла ничем помочь ему — она была далека от государственных проблем, терзавших государя.
Так незаметно она осталась за пределами того мира, в котором бурно жил теперь ее муж, а также его брат Константин. И тут, начав роман с Екатериной Долгорукой, Александр неожиданно для себя встретил понимание и отклик...
Некоторые современники утверждали, что царь смотрит на мир глазами Долгорукой, говорит ее словами. Но, кажется, дело обстояло сложнее.
Александру был нужен слушатель, живой сопереживающий ему человек. И любящая его княжна Долгорукая постепенно вошла в суть многих дел, которые волновали государя, выслушивала его, задавала вопросы, высказывала свое мнение. Она стала его собеседницей, советчицей, его внутренним голосом, живым, говорящим и чувствующим зеркалом. Если в чем-то царь и повторял мысли своего «карманного советника», то это были его же собственные мысли, усвоенные ею ранее от него! К тому же Долгорукая жила уединенно, вся ее семья, кроме, пожалуй, сестры, от нее демонстративно отвернулась, поэтому царь знал наверняка, что за спиной Екатерины Долгорукой не стоял влиятельный клан алчных родственников-интриганов и хитроумных сановников, подобно тому, как во времена Петра II такой клан стоял за другой княжной Екатериной Долгорукой — «порушенной невестой» юного императора.
С годами Екатерина и царь становились все ближе и — в равной степени — остро необходимы друг другу.
