Затем цесаревич вернулся в зал и между танцующими парами прошел к эстраде, на которой играл оркестр Преображенского полка. Современник пишет: «Несмотря на то, что среди танцующих была и цесаревна Мария Федоровна, он громким голосом крикнул: “Спасибо, преображенцы! Домой!” Танцы резко оборвались. Наследник удалился с цесаревною во внутренние покои, смущенные гости поспешно разъехались».
Вероятно, в этот момент наследник не мог вынести даже мысли, что эта женщина, принесшая им, и особенно матери, столько горя, может тут весело танцевать вместе с порядочными людьми.
Этим самым будущий царь показал свое отношение к факту участия в официальных придворных празднествах фаворитки своего отца.
Так уж вышло, что у каждой из этих женщин, неразрывно связанных с Александром, была своя правда. С годами стало очевидно, что княжна Екатерина Долгорукая ради любви к царю навсегда погубила свою репутацию, пожертвовала не только своей светской жизнью с присущими ей забавами и развлечениями, но и вообще лишилась нормальной семейной жизни, естественного общения с людьми.
Как писал Александр своей сестре Ольге, «княжна Долгорукая, несмотря на свою молодость, предпочла отказаться от всех светских развлечений и удовольствий, имеющих обычно быть привлекательными для девушек ее возраста, и посвятила всю свою жизнь любви и заботам обо мне. Не видя буквально ничего, кроме своей единственной сестры, и не вмешиваясь ни в какие дела, несмотря на многочисленные происки тех, кто бесчестно пытался пользоваться ее именем, она живет только для меня, занимается воспитанием наших детей».
Многие люди не понимали, как важна для царя связь с этой женщиной и почему он так решительно ее защищает. Попытки коснуться этой болезненной темы Александр II всегда резко пресекал, ибо для него это было грубейшим вмешательством в его личную, как он думал, запретную для всех остальных частную жизнь. Когда один из его ближайших сподвижников начальник всесильного III Отделения граф Петр Шувалов позволил себе сказать: «Но я справлюсь с этой девчонкой!», то император, узнавший об этих словах, тотчас отправил Шувалова подальше от Петербурга, посланником в Англию.
В другой раз, когда в Крыму обычно послушная его воле невестка великая княгиня Мария Федоровна (жена сына Александра) взбунтовалась и запретила своим детям играть с детьми императора и Екатерины, государь был так разгневан на невестку, что все присутствовавшие замерли от ужаса.
