Пленницы судьбы

Из многочисленных поездок Александр слал ей каждый день письмо (а то и не одно в день, а два-три). Всего их сохранились тысячи три! Читать их нет смысла: они однообразны, скучны для нас, малоинформативны, напоминают современные звонки разлученных близких, которые хотят удостовериться, что родной человек жив-здоров, помнит, любит. Все эти чувства и волнения облекают в обычные, мало что значащие для постороннего уха и глаза фразы, слова и даже паузы. При этом письма императора к Долгорукой неформальны, нефальшивы, и в них порой резко пробивается нечто неординарное, наболевшее, плоды его долгих и мучительных размышлений и страданий.

Вот что писал «белый царь», официальный «вождь славян» с русско-турецкой войны 1877 — 1878 годов, начатой им во имя освобождения христиан от османского ига: «Господи, помоги нам окончить эту войну, обесславливающую Россию и христиан. Это крик сердца, который никто не поймет лучше тебя, мой кумир, мое сокровище, моя жизнь!» Он был уверен, что это крамольное признание она поймет, прочувствует и. .. о нем никому не расскажет.

И еще. Александр II, находясь на вершине власти, был убежден, что он, как и каждый человек, может иметь свою, закрытую от всех прочих людей, жизнь, свой, недоступный для других, частный мир. Но в этом-то он как раз заблуждался: ведь всякий правитель живет на виду, и каждый его шаг, жест, слово замечают, обсуждают, превращают в событие, облекают сплетнями. Его связь с Долгорукой, свидания, тайные поездки вместе с ней, встречи за границей и в Крыму быстро стали секретом Полишинеля, вызвали страшное смятение, печаль и возмущение в его собственной, раньше столь дружной семье.

Особенно был удручен историей с Долгорукой наследник, цесаревич Александр Александрович. Человек простой, но прямой, честный, добрый, он искренне любил отца, восхищался им и поэтому не смел осуждать поступки государя и батюшки. Одновременно он мучительно переживал за мать, которая чувствовала себя униженной и брошенной. Она якобы сказала в конце жизни: «Я прощаю оскорбления, наносимые мне как императрице. Но я не в силах простить мучений, причиняемых супруге».

Естественно, что в глазах Александра Александровича Долгорукая была главной виновницей всех бед матери и семьи. Как-то раз Долгорукая присутствовала в Петергофском дворце как фрейлина и танцевала на балу. Император Александр не дожидался конца танцев и, когда начался котильон, сел в экипаж. Его провожал наследник Александр Александрович.